Скрывая себя - Мария Клепикова

Ого, как неожиданно!

— У тебя есть сестра? — удивилась я.

— Да, младшая сестрёнка Аня, а ещё у меня есть старший брат Валера.

Я немного отстранилась, отставляя кружку на спинку дивана — вставать, чтобы поставить её на тумбочку и, таким образом, покидать нагретое местечко не хотелось.

— Как здорово, вас трое детей в семье! — восхитилась я.

— В принципе, да. Только Аня двоюродная, но мы её считаем родной. Её мать — родная сестра моего отца — умерла при родах, — пояснил Никита, отпивая очередной глоток и блаженно выдыхая горячий воздух.

— Какой ужас, — я невольно прижала пальцы к губам, но не удержалась от любопытства. — А её отец?

Никита ответил не сразу. Было видно, что это не самая приятная тема для разговоров, и я заметила, как дёрнулось его лицо.

— А этот крендель бросил малышку в роддоме — видите ли, он слишком молод, чтобы становиться отцом-одиночкой.

Вот негодяй! Да как так можно? Мне совершенно непонятно: как можно бросить своего ребёнка, а тут ещё совсем малюточку. Это просто ужасно!

— И что, он ни разу не интересовался судьбой дочери?

Ну, кто меня за язык тянет?

— Ну, почему же. Заявился в прошлом году на её пятнадцатилетие, типа отцовские чувства проснулись, только сестрёнка видеть его не захотела, — парень прикрыл глаза, поглаживая при этом мои ноги. — Как позже выяснилось, его последняя жена «высосала» из него все деньги и выгнала на все четыре стороны. Вот он и припёрся на жалость давить.

— Да уж, — мне стало стыдно, что я раньше не интересовалась его семьёй. — Никит, а покажи мне своих родственников.

Парень взглянул на меня, вздохнул и послушно встал, убирая мои ноги на диван. Открыв стеклянные дверцы книжного шкафа, он принёс несколько фотоальбомов. Никита положил один из них мне на колени и, положив руку на талию, начал комментировать:

— Ну вот, смотри. Это мои родители: Вячеслав Ефимович и Надежда Петровна Добронравовы.

Я смотрела на большое свадебное фото: высокий худой парень и низенькая девушка с немного восточной внешностью стояли, обнявшись, на фоне молодой берёзы. Так вот в кого у Никиты такие глаза! Он был больше похож на мать.

— Как красиво. А где это? — поинтересовалась я, указывая на место съёмки.

Фотография была очень красивой — и сами молодожёны, и фон соответственно. На переднем плане новоиспечённые супруги поднимали бокалы, по всей видимости, с шампанским, а сверху и позади их обрамляли тонкие зелёные ветки берёзы. На заднем же плане поодаль виднелся лес.

— У нас, рядом с набережной, — Никита посмотрел в мои заинтересованные глаза и продолжил: — Это когда через лесную зону в старый район едешь. Там ещё стела героям Великой Отечественной стоит. Ну, ты не могла не видеть! На этой остановке ещё на пляж все выходят.

— А, точно!

Я кивнула, припоминая место. Правда, погулять там мне не удалось ещё ни разу, но вид из окна маршрутки, когда проезжала мимо впечатлил.

— Они тогда здесь учились и жили на съёмной квартире.

— А это ты? — я ткнула пальцем в голопузика в кроватке.

— Нее, это Валерка.

Я погладила головку голенького младенца на стандартной фотографии, где малыш прижимал к животику согнутые в коленях пухленькие ножки и с соску в кулачке. Считается, что все дети милашки, но это не так. Я видала не самых красивых, но нельзя не признать — маленький Валерий действительно симпатюлечка.

— А почему у него красные глаза?

— Кх, — усмехнулся Никита, объясняя очевидное: — Так в то время появились первые «мыльницы». Это просто не так свет упал, и получился эффект «красного глаза».

А я и забыла. Ведь знала же, и получается — лопухнулась со своим вопросом. Ну и ладно. Не став заострять на этом внимание, стала дальше листать страницы со счастливыми родителями и маленьким мальчиком.

— А вот и я, — Никита указал на большой живот матери и тут же ткнул на соседний снимок: — А это меня уже из роддома забирают.

Парень хихикнул, глядя на фото, где Вячеслав Ефимович нёс на одной руке второго сына, а первого держал за руку. Рядом стояла располневшая молодая мать, утопая в цветах. На следующих фотографиях были изображены домашние кадры и кадры на природе. По всему было видно, что ребятишки были очень активными.

На одном фото, видимо, мама застала их за проказой: мальчики разрисовывали спящего отца красками. И как только он не проснулся?

Далее умилялась, глядя, как Валерий пошёл первый раз в школу, затем Никита. Я обратила внимание на то, что в альбоме достаточно много снимков Никиты с друзьями, некоторых из которых я уже знала.

— Только подожди, не говори и не показывай — я сама найду, — поспешила я опередить парня, разглядывая фотографию выпуска начальной школы. — Вот это Ирина, да?

— Да, — подтвердил он.

Ну, Ирина не изменилась, разве что повзрослела, а так очень похожа — уверенный взгляд и характер лидера были ей присущи. А вот Германа искала довольно долго.

— Это Герман? — спрашивала я, указывая в более-менее подходящего мальчика.

— Не-а, ищи лучше, — едва сдерживая смех, держал интригу Никита.

— Вот этот? — очередной мальчуган тоже не подходил, да и сама это поняла. — А-а, вот нашла, нашла. Вот он! Да, это он?!

— Вик, ну ты даёшь! — открыто смеялся парень. — Ты же в упор не видишь — вот он!

— Что, правда? — я с удивлением смотрела на скромного мальчика-зайчика, как в детском садике сложившего руки на коленях. — По-моему, совершенно не похож. Худенький какой.

— Кх, вообще-то я тоже не пухленький. Но Герман действительно из всех нас сильнее изменился.

Глава 40

На следующих фотографиях я уже не ошибалась. По мере рассмотрения, обратила внимание, что снимки с Валерием по большей части были одиночными или же с родственниками, и спросила об этом.

— Брат в школьном возрасте страдал малокровием и часто болел. Он почти всё время был на домашнем обучении и, между прочим, шёл на шаг впереди своих сверстников, а позже окончил школу экстерном.

— Здорово! А сейчас он где?

Никита расплылся в широкой улыбке, прищурив один глаз:

— Не поверишь — в твоём городе!

— Как так? Ты серьёзно?

— Абсолютно — он сейчас живёт там! Мы тогда с Максом и Райтом к нему ездили.

Просто поразительно. Бывает же такое!

— Ничего себе.

— Ага.

— А он там один живёт?

— С женой.

Никита вновь склонился над альбомом и пролистал несколько страниц вперёд, остановившись на изображении миниатюрной девушки с немного детской внешностью и длинными