Скрывая себя - Мария Клепикова

видимо заранее, но не во всех подробностях. Да и при пристальном внимании к этой теме, он аккуратно переводил её в другое русло. Родители Никиты оказались тактичными людьми и не стали настаивать на своём. Как-нибудь, позже, может, и расскажу им более подробно, но не сейчас. Когда всё ещё свежо.

А так, я тоже не отставала в любопытстве. Приятным открытием оказалось, что раньше Надежда Петровна была талантливым музыкантом и играла на виолончели, но, повстречав мужа, отказалась от карьеры, полностью посвятив себя семье. Собственно, у неё и выбора не было — первые годы Вячеслава Ефимовича постоянно переводили из гарнизона в гарнизон. И только когда обнаружилось слабое здоровье Валерия, его окончательно перевели сюда в центральный округ.

За разговорами мы и не заметили, как наступил вечер. Мужчины первыми встали из-за стола и вышли. Надежда Петровна с Аней стали уносить посуду на кухню, и я тоже присоединилась. Мне было как-то неловко отсиживаться — хозяйки суетились, а я буду сидеть сложа «лапки»?

— Надежда Петровна… — я не знала как обратиться к матери Никиты и поэтому произнесла неуверенно. — Куда это поставить?

— Да вот на столешницу, сейчас накроем и уберём в подпол, — женщина обернулась и улыбнулась. — И зови меня мамой Надей, если хочешь.

— Хорошо… мама… Надя, — несколько удивлённо ответила я.

И сразу какое-то неземное приятное чувство окутало меня своей волшебной мягкостью. За милыми хозяйскими разговорами мы втроём быстро закончили уборку, и пора было расходиться на ночлег.

Домик у Добронравовых был небольшой с четырьмя жилыми комнатами — родительская, две детских и зал. Серьёзные холода в этих краях наступали редко, но метко. Поэтому глава семьи, покумекав, соорудил дополнительно печь-голландку, умело вписав её в конструкцию дома. Впоследствии, когда сыновья покинули отчий дом, родители переоборудовали одну детскую в чисто девичью, а вторую в гостевую комнату. Что поделать, если старшие дети не часто посещали родную обитель.

Мне постелили на тахте в комнате Ани, как раз возле печки, что соединялась с гостевой (там расположился Никита). Несмотря на то, что с девушкой мы только сегодня познакомились, дружба у нас завязалась сразу. А я, если честно, переживала, как меня примут?

Мы долго болтали с ней перед сном, пока не уснули. Общих тем, как оказалось, было немерено. На следующий день дружной толпой пошли в лес, что темнел вдалеке.

Перейдя пологий мостик через мелкую замёрзшую речушку мы вышли на пустырь. Местность здесь была в основном равнинная. Райт носился по округе, гоняя расшумевшихся ворон — те громко каркали, взлетая и приземляясь неподалёку, будто дразнясь. Дома мы с Никитой как-то смотрели передачу про этих пернатых. Оказывается, вороны очень умные птицы. Ага, оно и видно — вон как развлекаются с собакой!

Войдя в лес, мы сразу оказались в густых сумерках — лес-то еловый! И это несмотря на день в разгаре! Широкие мохнатые лапы застилали обзор к небу, на узкой дорожке то и дело встречались подсохшие грязевые лужи, местами потрескавшиеся, а местами зиявшие вязким месивом.

Родители Никиты поведали, что это из-за того, что солнце сюда практически не поступает, а летом без специальной защиты вообще лучше не соваться — тучи злющих комаров сожрут насмерть.

Прямо зловещий тёмный лес! А вурдалаки и другая нечисть, интересно, случайно здесь не обитают? Ладно, шучу. Зато воздух великолепный!

Мы наслаждались прогулкой. Гулять, безусловно, хорошо, но, надышавшись, организм потребовал подкрепления, и наша компания развернулась в обратный путь. Словно в сказке сквозь узкие щели открытого пространства посыпалась мелкая белая крошка. Ага, точно, согласно народным приметам, сегодня, спустя сорок дней после первого снега, должен выпасть постоянный. Не обманула матушка-природа.

Лишь только мы вышли обратно на пустырь, пред нами открылось голое пространство, что уже покрылось тончайшим белым одеялом. Пороша сменилась на мягкие пушистые хлопья, и Райт радостно подпрыгивал, хватая в пасть «больших белых мух». Впрочем, с этого дня с небольшими перерывами снег потихоньку так и шёл в подтверждение настоящей зимы. Красота.

А ещё начались морозы, да такие, что на улицу дня четыре нос не показать! Мы с Никитой гостили у его родителей вплоть до Рождества Христова. В тихую ясную ночь Аня и я (остальные не захотели присоединиться), вдвоём возвращались из маленького деревянного храма на околице домой в возвышенном настроении. Вот уж не ожидала такого умиротворения от Рождественской службы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Устойчивый морозный воздух был по особенному чист, приятно хрустел под ногами снег, искрясь при свете млечного пути и ясной луны. Высокие сугробы, наметённые вокруг одиноких кустов прошедшим не так давно обильным снегопадом, были похожи на курганы на фоне бесконечного снежного поля.

Идти было абсолютно не страшно, хотя был уже четвёртый час утра. Спокойно почивали тёмные дома, и даже собаки не нарушали тишину привычным лаем, когда мы проходили мимо. Благодать!

В городе невозможно почувствовать всю прелесть бытия. Даже глубокой ночью обязательно проедет одна или две машины, горят фонарные столбы, везде высотные строения, на фоне которых островки природы просто меркнут. Мы шли по протоптанной дорожке. Мелкие, будто просо, невесомые снежинки мягко опускались на землю, покрывая нашу одежду белёсой паутиной.

Когда мы, наконец, добрались до дома, все давно уже спали. Мы стряхнули одежду и обувь и, стараясь не шуметь, тихонько прошли на кухню. На столе под салфеткой нас дожидались аппетитные бутерброды, заботливо приготовленные Надеждой Петровной, под собственноручно сшитой «бабой» настаивалась свежая заварка. Аня вскипятила воду и разлила по чашкам горячий чай.

— Ух, щас как разговеемся!

Глаза девушки горели не хуже самых ясных звёзд. Аня в предвкушении потёрла ладошки и замлела от домашней колбасы. — Никогда так не радуешься скоромному столу, как после поста! Вот даже на праздники, бывает, приготовишь что-нибудь такое эдакое вкусненькое, но ничто не идёт в сравнение с божественным вкусом простых продуктов после воздержания. Ну как, я права?

— Угу, — промычала я, уминая очередной кусок и полностью соглашаясь.

Я, как, наверное, и многие, с сомнением относилась к постам, но Аня готовила себе отдельно совершенно естественно, с какой-то внутренней радостью. Не ожидая от себя самой, я присоединилась к её трапезе и последнюю неделю ела вместе с ней. И ничего, не умерла.

Вегетарианцы же не едят животной пищи, и никто на них за это не косится. Фасоль, грибы, орехи придавали блюдам потрясающий вкус. Главное — как ко всему относиться!

Наедаться на ночь мы не стали, а потому быстренько прибрались и отправились спать, чтобы седьмого января накрыть шикарнейший стол. Хозяйки дома застелили стол белоснежной скатертью и расставили голубую посуду.

Чего