Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

Первое романтическое свидание за пять лет – и она не может пойти. Позвонила Вера, потом трубку взял Костя. Миллион извинений, пустяковая просьба, но для них ее услуга важнее Царствия Небесного. Разве откажешь? А может быть, это предзнаменование? Не было Сусликова – и жила себе спокойно. Правильно. Вообще к нему не выходить. Покрутится и уедет. На веки вечные. Так и поступлю. Но когда пришло назначенное время, ноги понесли Анну на улицу.

Вот он стоит около обшарпанных «Жигулей». Не может сегодня Анна? Жаль. Он даже рубашку с галстуком нацепил. Продемонстрировал, распахнул шарф – действительно, галстук, белая рубашка с нелепо задранными вверх уголками воротника. А завтра у него дел до поздней ночи. Значит, послезавтра? На том же месте в тот же час. Анна, как болванчик, кивала.

Сергея неприятно поразило, что Вера пришла вместе с Самойловой, но он не подал виду, помог женщинам снять пальто.

– Ты поможешь мне накрыть стол к чаю? – попросил он Веру. – Мама очень плоха.

Вера не собиралась чаи распивать. Внизу, в Анниной машине, дожидается Костя. Но Сергей мягко перебил ее отказ.

– Я уже все приготовил, – сказал он шепотом. – Мама ждет. Не будем травмировать ее.

Анна прошла в гостиную, где на большом диване в подушках лежала Анна Рудольфовна. Сдала свекруха Верина, видно, в самом деле больна. Анна смотрела в медицинскую книжку, которую вручила ей «для консультации» Анна Рудольфовна. Нестабильная стенокардия, изменения в сердце. Все это знакомо по недугам ее собственной свекрови. Никого сия чаша не минует. Пройдет тридцать лет, и они с Верой будут так же лежать и задыхаться от боли за грудиной.

На кухне Сергей с Верой ставили чайный сервиз на столик с колесиками. Он рассказывал ей мексиканские новости так, словно ничего не произошло. Визит министра, небольшое землетрясение – у них в квартире осыпался потолок и рухнула люстра, несколько раз звонили из университета.

– Передай знакомым привет от меня, – сказала Вера. – Я всем напишу. Костя, о, прости, Сергей, откуда ты узнал номер телефона?

Он постарался ничем не выдать, как его оскорбила ее оговорка. К этому вопросу он не подготовился. Но Вера относилась к людям, с которыми легко играть в покер, блефовать – одно удовольствие.

– Анна сказала, – пожал Сергей плечами. – Разве она тебе не говорила? Тогда и ты меня не выдавай.

– Сережа, я принесла бумагу – твое согласие на развод. Ведь ты уедешь… Я очень благодарна тебе, что ты не стал устраивать унизительных сцен…

– О чем ты говоришь? Я для тебя готов на очень многое, – он был скорее готов подписать бумагу, что служит на марсианскую разведку, чем согласие на развод, – ты даже не представляешь, как я на самом деле к тебе отношусь.

– Значит, – перебила Вера, – ты подпишешь документ?

– Безусловно. Где он? Ручки нет под рукой. – Он убрал бумагу в карман. – Потом, в комнате. Мне кажется, ты похудела. Верно? И стала еще красивее. – Он протянул руку и погладил жену по щеке. Вера отшатнулась. – Хорошо, не буду.

Анна нутром чувствовала западню. Не могли Крафты просто так стелиться и заискивать. Но даже она не ожидала того, что случилось, когда Вера, вслед за Сергеем, везущим столик на колесиках, вошла в комнату.

Анна Рудольфовна вдруг слабеющей рукой откинула одеяло, сползла на пол и стала на колени.

– Верочка, доченька! Прости меня! Я одной ногой стою в могиле, прости меня за все.

– Мама, ну что ты! – пробормотал Сергей.

Его требование – извиниться перед Верой – мать выполнила еще лучше, чем он ожидал. Он был доволен. Вера и Анна растерянно застыли.

– Анна Рудольфовна. – Вера бросилась к свекрови, начала поднимать ее. – Не надо! Конечно, все забыто, я не держу зла. Ложитесь, пожалуйста. Вам что-нибудь нужно? Лекарства, может быть?

– Нет, мне ничего не нужно. – Анна Рудольфовна обессиленно откинулась на подушки. – Обещай только, что до моей смерти ты не покинешь Сергея.

Переигрывает, торопится, мысленно чертыхнулся Сергей.

Переигрывают, мысленно заключила Анна. Значит, они не хотят ее отпускать. Желают шекспировских страстей. Фигу вам!

– Вера, – окликнула она подругу, – ты хочешь чаю?

– Нет, спасибо. – Вера удивленно посмотрела на нее.

– Тогда иди и собери вещи, которые хотела взять.

Анна уловила взгляд, который бросил на нее Сергей. Чуть не сгорела под этим взглядом. Она спокойно принялась рассуждать о здоровье Анны Рудольфовны, об особенностях протекания стенокардии в этом возрасте, о современных методах лечения. К сожалению, у них в центре нет еще такого оборудования, но оно поступило в Кардиологический центр Минздрава. Аппаратура действует следующим образом, клинический эффект достигается… Уловила движение Сергея – хочет отправиться к Вере. Врешь, не возьмешь…

– Сережа, состояние твоей мамы, послушай, пожалуйста, это очень важно…

Костя выкурил все сигареты самойловского водителя-молчуна Саши: год назад бросил и своих у него не было. Почему они так долго? Что там происходит? Спросить у соседей номер квартиры и подняться? Время не засек. Может, ему только кажется, что долго? Когда он замерзал патрулировать у подъезда, то садился в машину и стрелял очередную сигарету.

– Не в машине, – говорил Саша, – Анна Сергеевна не любит запаха.

Два года назад у семилетнего сына Саши обнаружили рак крови. Бегал пацан как пацан, только синяков было всегда много. Но у какого мальчишки их нет? Потом вроде ангина случилась, анализы крови сдали, потом еще анализы – тяжелый рак обнаружили. В таксопарке, где Саша работал, стали деньги собирать на лечение за границей. Но разве столько соберешь? Слава, напарник, привел его к Анне Сергеевне, они когда-то по соседству жили. Заграница не потребовалась. Самойлова устроила сына в детскую гематологическую клинику академика Румянцева. Академик – из тех мужиков, что горы сворачивают. Внедрил у себя мировые протоколы лечения белокровия, да еще и улучшил их. Главное, лекарства дорогущие – деньги на них выдрал из казны. И вместо десяти процентов выживаемости стало семьдесят. Сашин сынишка в эти семьдесят попал. С тех пор у Саши было два бога – Анна Сергеевна и академик Румянцев. Академик ничего не просил, а когда Самойлова предложила ему личным водителем пойти – не задумываясь согласился, бесплатно бы на нее работал. Но оказалось – даже с выгодой для себя: новенькая «ауди», зарплата приличная, а то, что по личным делам