Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Тогда она вскоре получит квалифицированную помощь. Ну театр! – рассмеялась Анна. – Я помню, в детстве, когда шахтеры из нашего дома получали зарплату, по вечерам стоял стон – драки почти в каждой квартире. Но то пролетариат! А здесь? Старая московская интеллигенция, белая кость! Чуть до рукопашной не дошло!

– Анна, я прекрасно умею постоять за себя.

– О, не сомневаюсь! – весело поддразнила ее Анна. – Еще немного, и ты бы тоже грохнулась на колени. Шучу. Ты молодец. Ты говорила все правильно, но они умеют слушать только себя. Это еще не последнее действие пьесы, помяни мое слово. С подобными шакалами нужно играть на опережение.

На улице Костя бросился к Вере, забрал у нее сумки и попытался пошутить, что за время их отсутствия можно было подписать мирный договор с Японией, который уже пятьдесят лет никак не заключат.

– Послушайте, – перебила его Анна, – у меня сегодня из-за ваших разборок сорвалось очень важное мероприятие. Вы мои должники. Давайте отправимся в ресторан? Я приглашаю.

Вера вопросительно посмотрела на Костю – я бы с удовольствием, но как ты решишь.

Костя согласился при условии, что приглашает он.

Глава 15

После уютной «ауди» машина Сусликова походила на жестяную банку с мотором. И пахло в ней отвратительно. У Дим Димыча определенно проблемы с обонянием. С заднего сиденья тянуло неприятным запахом. Анна оглянулась.

– Вяленые лещи, – пояснил Сусликов. – Приятель сегодня из Астрахани приехал и подарил. Слушай, а давай не в ресторан пойдем, а купим пива и поедем ко мне?

– К тебе? – В вопрос Анна постаралась вложить максимум информации: ты очень много о себе возомнил, если я так быстро согласилась на свидание с тобой, это еще ничего не значит.

– Да ты не думай, – Сусликов уловил подтекст, – у меня там, правда, такой кавардак, ты сразу поймешь, что я гостей не ждал. Но в ресторане шум, гам, музыка, толком и не поговорить. А к пиву можно еще креветок купить. Ты любишь креветки?

– Люблю, – кивнула Анна. Пиво и креветки майорская зарплата выдержит.

Сусликов жил на краю московской географии. Район назывался Загорье. Гор они не проезжали, а вот лес миновали.

– Мне здесь нравится, – говорил Дима. – Далековато, конечно. Зато в выходные красота. Лыжня в десяти метрах от подъезда. Я сюда переехал после развода с женой. У них с сыном двухкомнатная в центре.

Он еще и алименты платит.

– Сколько лет твоему сыну?

– Десять. А у тебя дети есть?

– Да, дочь и сын.

– И муж?

– И муж.

– Ясно.

Что ему было ясно, осталось для Анны загадкой. Разговор не клеился. Она спрашивала себя, зачем едет с Сусликом на край света, жалела о том, что поддалась на авантюру. Не отбросить ли церемонии и попросить высадить ее у ближайшей станции метро?

– Здесь есть метро? – спросила Анна.

– От моего дома тридцать минут на автобусе. Все, приехали, выходим.

Поздно спохватилась. Ничего, посидит десять минут и уедет на такси. Если найдет, конечно. Надо заказать по телефону. Сразу, как войдут в квартиру.

Сусликов не только ее не ждал, в подобной квартире он никого не мог принимать несколько лет – именно столько она не убиралась. Правда, его дама сердца могла быть слепой от рождения. Он, очевидно, не признавал шкафов для книг, одежды и бумаг. Все лежало под рукой: газеты, рубашки, лыжные ботинки, книги, свитеры, куртки, пустые коробки от зубной пасты, туалетной воды, магнитофонные кассеты, фотоаппарат, автомобильная покрышка, набор отверток и гаечных ключей – в комнате не было ни одной плоскости, включая пол, которая не была бы завалена вещами.

– Я же тебе говорил. – Дима свернул разобранную постель и хлопнул ладонью по дивану. – Присаживайся.

– Ты, очевидно, так привык обыски производить, что и дома остановиться не можешь.

Пробираясь к дивану, Анна задела лыжи, и они с грохотом упали на пол, попутно зацепив стопку журналов и коробку с какими-то инструментами.

– Не обращай внимания. – Сусликов махнул рукой и тут же одним движением расчистил столик – смел все на пол. – Расстели газеты, – попросил он, – а я пошел мыть стаканы и варить креветок.

Это было не любовное свидание, а посиделки двух товарищей, один из которых случайно оказался дамой, не интимный ужин, а форменное свинство: они устроились за столом, покрытым газетами, из посуды – только стаканы и эмалированная кастрюля с вареными креветками, вместо салфеток – кухонное полотенце, одно на двоих. Дима умело чистил рыбу, отрывал от нее кусочки и протягивал Анне, шелуху от креветок, рыбные кости и шкурку складывали на газету, бутылки отправляли под стол. Дима снял пиджак и галстук, завернул рукава рубашки, Анна тоже сбросила жакет и подвернула манжеты блузки.

Димина простота и естественность в общении, аппетитная ловкость, с которой он разделывал рыбу и обгрызал косточки, жестикулировал с консервным ножом в руке или расставлял бутылки на столе, чтобы наглядно показать, где находится футбольный защитник, – его поведение, в котором не было и намека на ухаживание, настроили Анну на благодушный лад. Она чувствовала себя свободно и легко. Еда и пиво из Диминых рук были удивительно вкусными. Они говорили о политике, спорте, детях, о погоде, климате, о кино и газетных публикациях – и быстро обнаруживали, что их точки зрения во многом совпадают.

Замечательно провела время, думала Анна. Отдохнула, расслабилась. Я ему совсем не нравлюсь. Тогда зачем он притащил меня в эту тмутаракань? Живет он здесь потому что. Он мне тоже не нравится. Конечно, у него очень приятное, располагающее лицо, отличная спортивная фигура. Мне дела нет до его фигуры. В следующий раз он пригласит меня на хоккей. Если следующий раз вообще будет. Неужели не будет?

– Всё! – Анна откинулась от стола. – Не могу больше, лопну. Батюшки, уже десять часов. Я пошла мыть руки.

Вернувшись в комнату, она попросила вызвать ей такси.

– Я сам тебя отвезу. – Дима закончил уборку, затолкнув все, что было на столе и под столом, в большой пакет.

– Э, нет! Ты же пиво пил.

– Ну и что? Меня гаишники не оштрафуют. Или ты за свою безопасность опасаешься? Смотри!

Он вдруг наклонился, встал на руки и «прошагал» через комнату.

– Нормально? – сдавленным голосом проговорил