Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

его посылает – детей привезти-отвезти, продукты купить, в химчистку, в сберкассу, так он только рад ей услугу оказать. Такая женщина – сила! Мужа ее никто не видел. Хлебнула горя.

– Саша, я сбегаю за сигаретами? – предложил Константин Владимирович.

Сашу дразнили молчуном, потому что он без особой нужды рта не открывал. А если открывал, то говорил только самые необходимые слова. Он кивнул и показал на угол дома:

– Выйдут – отъеду. Вот туда. Там подсядете.

Приданое Веры уместилось в две небольшие сумки. Она не взяла любимые книги – их много, маленькие статуэточки – неловко оголять интерьер, украшения – те, что дарил Сергей, старые пластинки, кассеты, компакт-диски – пусть все остается.

В гостиной Анна Рудольфовна и Сергей с каменными лицами слушали Анну. С появлением Веры заулыбались:

– Верочка, выпей все-таки чаю. Аня, ты тоже ничем не угостилась.

– Спасибо, – поднялась Анна. – Мы торопимся. Сережа, ты подписал бумагу?

– Да, да. Куда же я ее дел? Присядьте, я ее поищу.

Анна и Вера молча обменялись взглядами.

«Он ничего не подпишет», – сказала Анна глазами и отрицательно покачала головой.

«Почему ты так думаешь?» – спросила Вера.

Анна пожала плечами и слегка кивнула на дверь – пора сматываться.

– Девочки, – подала голос Анна Рудольфовна, – что вы там переглядываетесь? Веруня, присядь ко мне, я хочу взять тебя за руку.

Пора пускать в ход тяжелую артиллерию, решила Анна.

– Вера, Костя там с ума сходит.

Вера улыбнулась подруге.

– Извините, но нам пора, – сказала Вера. – Сергей, ты подпишешь?

– Не сейчас. – Он кивнул на мать. – Когда мы можем увидеться?

– О чем вы? – спросила Анна Рудольфовна. – Какие-то тайны, что-то от меня скрываете? – Она схватилась за сердце.

– Мамочка, – Сергей ласково погладил ее по руке, – не волнуйся. Нам с Верой нужно поговорить.

– Да, – согласилась Анна Рудольфовна, – еще одна секунда. Анна, как себя чувствует Юра?

– Спасибо, без ухудшений.

– Ты настоящая преданная жена, – Анна Рудольфовна почти прослезилась, – я восхищаюсь тобой, ты хранишь клятву, данную перед алтарем, и жертвуешь собой ради любимого человека!

Анна мысленно чертыхнулась, расшифровав это послание Вере. Что делать в подобной ситуации? Ведь не запретишь мужу разговаривать с женой?

– Нам действительно уже пора, – сказала она.

– Тебя никто не задерживает, – вырвалось у Сергея.

Анна его просчет мгновенно использовала:

– Меня никто и не приглашал. Но здесь хрустальные вазы имеют обыкновение летать и попадать людям в лица.

– Но я уже попросила прощения! – возмутилась Анна Рудольфовна. – Я была не в себе! Мне еще раз встать на колени?

– Давайте прекратим это, – попросила Вера. – Сергей, что ты мне хочешь сказать? У меня нет секретов от присутствующих. С некоторых пор я привыкла посвящать посторонних в свои личные дела.

– Ты приобрела замечательные привычки! – Сергей едва сдерживался: выработанная тактика рушилась на глазах, а новая не рождалась по причине клокочущей злости. – Но в отличие от тебя я не склонен прилюдно раздеваться. Не соблаговолишь уделить мне десять минут?

Вместо Веры ответила Анна Рудольфовна:

– Дети! Отправляйтесь в спальню или на кухню. Будьте терпеливы друг к другу, – напутствовала она. – Анна, ты разумная женщина, им нужно поговорить. Ведь десять лет жизни – не шутка. Идите, дети. И помиритесь – заклинаю вас своим здоровьем и памятью Вериной мамы, я так ее любила.

Вера колебалась: она не хотела объяснений с Сергеем, но понимала, что они неизбежны, боялась травмировать Анну Рудольфовну, но не испытывала к ней прежней жалости. И больше всего переживала о Косте, который нервничал и ждал ее.

– Я встретила человека, – заговорила Вера, – которого очень полюбила. Извини, Сергей, я понимаю, как больно тебе это слышать, но изменить ничего нельзя. Назад, к вам, для меня пути нет, что бы ни случилось в дальнейшем. Я прежде просто не знала, каким бывает настоящее чувство. Пожалуйста, не надо никаких уговоров и увещеваний – они бессмысленны. Наверное, мы не будем добрыми друзьями, но и врагами нам расставаться, очевидно, не следует.

Анна Рудольфовна сдерживалась изо всех сил, а ведь многое могла бы сказать по поводу докторишки, с которым Вера связалась еще несколько лет назад. Анна следила за маневрами и была готова в любой момент ринуться в бой. Сергей досадовал на себя – настроился лебезить, унижаться, дурак, а требовалось сейчас совсем другое. Что? Он не мог сообразить.

– Я не хочу, чтобы ты принимала поспешные решения, – сказал он. – Мама права, нас многое связывает, и нельзя это рушить в одночасье. Пожалуйста, оцени мою готовность к прощению. Я тебе щенка собрался подарить.

– Какого щенка? – поразилась Вера.

Мать тоже смотрела на него с удивлением.

Сергей не нашелся с ответом, в самом деле, не говорить же о щенке как замене ребенка. Хороший ход, сделанный не вовремя, выглядел нелепо. Анна усмехнулась:

– Приз за бездетность?

– Заткнись! – огрызнулся Сергей.

– Сережа! – попросила Вера. – Пожалуйста, не нервничай. Извините за боль, которую я вам доставила, но я не могу поступить иначе.

– Ты ошибаешься, милая, если думаешь, что меня можно бросить, как старый башмак. – Он побледнел от ярости.

– Вера, ты поступаешь не по-христиански! – Анна Рудольфовна театрально заломила руки, но глаза ее были злы и колючи.

– Я никуда тебя не отпущу! – заявил Сергей и стал в дверях комнаты.

Анна присвистнула: путь отступления был отрезан. Будем драться? Забавно было бы сразиться два на два, и хрусталя у них немало. Анна даже вздохнула от досады, что придется искать мирные пути. Выход подсказала Анна Рудольфовна, она со стоном откинулась на подушки и закрыла глаза. Анна подскочила с ней, взяла за руку и сделала вид, что считает пульс.

– Сергей! Срочно вызывай «скорую», это может быть инфаркт!

– Мама, тебе в самом деле плохо? – Сын не торопился покидать свой пост.

Ответом ему был тяжкий стон.

Сергей отошел от двери, принялся накручивать диск телефона. Анна дождалась, пока на том конце линии ему начали задавать вопросы, быстро схватила оторопевшую Веру за руку и потащила к выходу, сорвав по пути их пальто с вешалки. Они выскочили за дверь. Лифт стоял на их этаже.

– Вдруг у нее в самом деле инфаркт?