Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Мама настояла на этой лжи, чтобы мы о них не узнали. Об их романе. Вероятно, это было одним из ее условий. Роусон тогда, в трейлере, именно это слово употребил: «условия». Мы с Джулиусом столько лет ненавидели Роусона, потому что думали, что он убил нашего отца. Но это неправда. Папа сам сделал эти штифты, так?

— Да, — ответила Бриджет, не отводя взгляда от дороги. — Сам.

Джини вздохнула:

— Все они оказались не теми, за кого мы их принимали. И мама, и папа, и Роусон.

Когда Бриджет повернула на запад по шоссе A4, Джини снова заговорила:

— В полиции сказали, что в муниципалитете есть инспектор, который занимается бродячими собаками. И я подумала, что, возможно, они нашли Мод. Можно я завтра утром позвоню туда с вашего мобильного? Мобильник Джулиуса, наверное, в полиции. Или с вашего домашнего телефона, если так проще.

Бриджет выбросила окурок в окно и подняла стекло. Хотя салон был освещен совсем слабо, Джини заметила, что Бриджет вдруг смутилась и напряглась.

— Конечно, можно, — ответила Бриджет. — Я тут как раз думала, как тебе у нас переночевать. Я знаю, что сейчас ты не можешь вернуться в трейлер, но у нас тебе придется спать на диване, если не возражаешь. Просто Нат вернулся домой. Мы взяли сына с собой после того, как побывали у него в тот раз. И теперь он живет в своей комнате. Мне кажется, ему не повредит побыть с нами, провести некоторое время со Стю. Разобраться в себе.

Внезапно осознав, что Джулиуса нет рядом, а значит, некому все уладить и нет никакого плана, пусть даже самого сумасбродного, Джини почувствовала себя потерянной.

— Без проблем, — сказала она, понимая, что на самом деле Бриджет не хочет, чтобы Джини ночевала на их диване, хоть и чувствует, что должна это предложить. — Замечательно, что Натан дома. Для вас это, наверное, такое облегчение. Я вообще-то думала, что могла бы немного пожить у Шафран. Это женщина, у которой я работаю садовником. Уверена, она не будет против.

— Нет, — ответила Бриджет. — Тебе надо пожить у нас.

— Шафран не будет возражать. Правда.

— Даже если ты явишься к ней без предупреждения?

— Она очень… спокойная. У нее пирсинг в носу. Все будет хорошо. — Теперь они с Бриджет держались друг с другом подчеркнуто вежливо. — Не могла бы ты меня к ней подбросить? Она живет на Каттер-Хилл. Рядом со старой телефонной будкой. Это она приносит туда книги.

— Но ты уверена, что она не будет против? Я завтра не работаю, так что могу утром забрать тебя и отвезти в больницу.

— Я могу и на автобусе добраться, — сказала Джини, хотя понятия не имела, хватит ли ей денег на билет.

— Не дури. Я тебя отвезу. Чтобы добраться до Оксфорда автобусом, надо сделать три пересадки. Ты потратишь кучу времени. Да они еще и останавливаются чуть ли не у каждой калитки. Сама знаешь, как это бывает. А я тебя завтра подхвачу рядом с домом этой Шафран в половине девятого. Как тебе? Где она живет, если точнее? — Они уже добрались до Каттер-Хилл.

— Чуть дальше и налево, — ответила Джини.

Бриджет въехала на подъездную дорожку и остановилась, но мотор не заглушила.

— А она тебя покормит? — спросила Бриджет. — Я могу ей сейчас позвонить. Она вообще дома? — Они смотрели в лобовое стекло. После того как Джини упала в обморок, ее заставили съесть печенье, и больше она о еде не думала. — Может, тебе лучше поехать к нам? Нат поспит на диване.

— Видишь, у нее свет горит, — ответила Джини. — Все будет хорошо. — Она потянула ручку двери. — Если ты действительно собираешься завтра меня забрать, то нельзя ли сделать это в деревне, а не здесь? Мне нужно зайти к Максу, обсудить поставку овощей. В половине девятого, как договаривались.

Джини уже стояла одной ногой на земле.

— Ты уверена? — уточнила Бриджет.

— Конечно, — ответила Джини и вышла, захлопнув дверь.

Бриджет отъехала, и Джини махала ей вслед, другой рукой держась за калитку.

Полицейская лента была натянута на оранжевые конусы, расставленные по придорожной стоянке. Вокруг не было ни одной полицейской машины, ни одного полицейского, охраняющего темную рощицу и готового помешать ей или, наоборот, приподнять ленту, чтобы ее пропустить. Джини пошла по тропинке, вытоптанной врачами скорой и полицией. В лунном свете среди примятой травы в отпечатках шин и подошв виднелись крошки белого порошка. Это место не пугало ее, знакомые очертания и звуки успокаивали, словно она вернулась домой. Но ей казалось, что она отсутствовала несколько месяцев. Увидев тень чего-то непонятного рядом с кострищем, она прижала ладонь ко рту, но почти сразу узнала угловатые очертания поваленного пианино.

Трейлер был закрыт, но полицейскую ленту кто-то сорвал. Открыв дверь, Джини обнаружила, что внутри все не так, как она оставила. Дверцы шкафа были распахнуты, а его содержимое разбросано по полу и затоптано: одежда, телефонная зарядка Джулиуса, их спальные мешки и подушки. Ей сразу вспомнился Том, но его увезла полиция, а Натан вернулся к Бриджет. Возможно, это было делом рук Льюиса, хотя вряд ли он решился бы на такое в одиночку. А может, это был Эд. Или один из них шепнул кому-нибудь, что, скорее всего, домик остался незапертым и в нем может быть спрятана заначка. Она вошла внутрь. Пластиковый пакет, в котором она носила свои вещи и немного наличных, лежал в раковине, и, приподняв его, она обнаружила, что он пуст. Фотография родителей с разбитым стеклом валялась на полу, от кувшина Тоби откололась ручка, а нарисованный Энджел портрет Мод был порван. Она подумала, забрала ли полиция бумажник Джулиуса вместе с его телефоном и одеждой и сколько там могло быть денег. Крышки сидений по обе стороны стола были откинуты, а внутри все перевернуто; она поискала пистолет Джулиуса — безрезультатно, скорее всего, его тоже забрали полицейские; не нашла она и скрипку с банджо. И только тогда она наконец закричала, и стала пинать вещи на полу — собачью миску для воды, таз, сковороду, — и колотить по стенам трейлера; трейлер трясся, из шкафа вывалилось то немногое, что в нем еще осталось. Продолжая бессвязно кричать, она смела хлам с дивана Джулиуса, подняла крышку и увидела гитарный футляр. Джини почувствовала его тяжесть, как только взялась за него. Она достала гитару, прижала ее к себе и заплакала, слезы капали на деревянную деку. Через некоторое время она начала играть.

Вот домой он бежит с верным псом и с ружьем,