Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Она рассказала им все — кроме того, что Роусон сообщил о своих отношениях с ее матерью.

Женщина объяснила, что Джини следует записать свои показания — изложить в хронологическом порядке все, что она им только что рассказала. Мужчина положил перед ней ручку и бланк, который надо было заполнить. Она оттолкнула их.

— Мне трудно читать и писать, — сказала она, с вызовом вскинув голову.

Она думала, что они начнут возражать, но детективы только коротко переглянулись. Потом они кропотливо воссоздали последовательность событий, мужчина записал рассказ Джини и прочел ей написанное.

— Подпишите вот здесь, — сказал он.

— Можно просто крестик поставить, — добавила женщина.

Джини фыркнула, взяла ручку и поставила подпись, которая вышла такой же неровной и расплывчатой, как в прошлый раз — в бюро регистрации.

Они спросили, можно ли взять у нее отпечатки пальцев, и она подумала, не захотят ли они к тому же залезть ей в рот длинной ватной палочкой и не велят ли раздеться, чтобы потом унести ее одежду в пластиковом мешке. К этому моменту Джулиус уже наверняка кричал бы о своих правах и свободах, но она позволила им покатать свои пальцы по чернильной подушечке, а потом по бумаге.

Когда они сказали, что она может идти, Джини осталась сидеть. Им пришлось повторить эту фразу еще раз.

В приемной горел мучительно яркий свет. Полицейский встал из-за стола и сел рядом с Джини на один из пластмассовых стульев.

— Мы получили сообщение от офицера, который ждал в больнице, — мягко сказал он.

Джини представила холодный кафель пола, откинутую простыню. Она вспомнила тело матери, лежащее в гостиной на старой двери, и почувствовала укол беспокойства о том, какое на Джулиусе белье.

— Вашему брату сейчас делают операцию в больнице Джона Рэдклиффа в Оксфорде, — продолжил полицейский. — Других сведений пока нет, но звонила ваша подруга. Миссис Клементс? Она уже едет сюда. Сказала, что отвезет вас.

Минут через двадцать Бриджет ворвалась в приемную. Она раскрыла объятия, и на этот раз Джини приникла к ней.

— Ох, милая моя, — воскликнула Бриджет. — Что стряслось?

Прижавшись к ее плечу, Джини только помотала головой.

— Идем, — сказала Бриджет. — Я на машине. — Она взяла Джини за плечи и пристально посмотрела ей в глаза. — Просто помни, что он жив.

Они ехали навстречу восходящему солнцу. Над кронами деревьев разливалось яркое золотое свечение, словно вдали пылал охваченный пожаром город.

— Я звонила в больницу, — сказала Бриджет. — Но они ничего мне не сказали. Я знала, что они будут говорить только с близкими родственниками, но все-таки… Боже… Мне кажется, тебе следует приготовиться. Ружье, надо же. — Она покачала головой.

Джини прижалась виском к стеклу и закрыла глаза, убаюканная ритмичным гулом двигателя, а Бриджет курила и продолжала рассуждать.

— Странно, что полицейские не попросили меня дать показания, когда я была в участке. Может, они потом заедут к нам домой. Мы узнали только потому, что Натан тут же позвонил. Как только я услышала, что у Стю звонит телефон, у меня появилось ужасное предчувствие. Знаешь, как это бывает? Как у тебя внутри все переворачивается, когда среди ночи раздается телефонный звонок.

Джини не знала, как это бывает, но Бриджет продолжала:

— Всегда при этом думаешь самое плохое. Нат. Вот что я сразу подумала. И не что с ним что-то случилось. А что он снова что-то натворил. Ужасно, правда?

Бриджет приоткрыла окно и стряхнула пепел.

— В общем, Стю говорил по телефону и так реагировал, что я сразу поняла — случилось что-то ужасное. Я чуть не вырвала у него этот чертов мобильник, чтобы самой узнать, что происходит, но тут он прикрыл микрофон рукой и говорит: «В Джулиуса Сидера стреляли, а Джини допрашивают в полиции». И продолжает разговаривать с Натом. А я говорю: «Джини! Джини застрелила Джулиуса!» А он: «Не глупи, Бриджи. Она там, просто чтобы дать показания». — Немного помедлив, она продолжила: — Боже мой, я сразу стала одеваться, чтобы ехать искать тебя, или Джулиуса, или еще не знаю кого. Я в таком состоянии была, что колготки задом наперед надела. А Стю и говорит: «Они уже взяли парня, который это сделал». И оказалось, что это Том. Который тогда заявился к вашему трейлеру, в тот день, когда я к тебе приходила. Том, который живет вместе с Натом.

Джини подняла голову.

— Том? — Ее это не удивило.

Бриджет снова покачала головой и затянулась сигаретой.

— Я просто не могла поверить. Том, с дробовиком. Мы сразу поехали к ним. Нат сидел там на диване в одних трусах. Просто сидел, и все. Ошалевший, белый как привидение и дрожащий. Видно, у него был шок. Я уж хотела набрать три единицы[25], но Стю сказал, что я напрасно поднимаю шум. Полиция к тому времени уже забрала Тома. Похоже, он вернулся от вас с ружьем и разбудил Ната. Нат сказал, он буквально рыдал. А потом Нат вызвал полицию, и они приехали и увезли Тома. Господи! Нату еще надо будет к ним явиться, чтобы дать показания как положено. — Бриджет затушила сигарету и стала доставать из пачки следующую. Об освежающих конфетках «Поло» она не вспомнила. — Не верится, да? Бедный Джулиус. И что, интересно, этот парень делал там среди ночи, да еще с дробовиком?

— Думаю, он хотел нас ограбить. Он мне не поверил, когда я сказала, что у нас нет денег. — Джини прикрыла глаза и сунула ладони под бедра: пальцы мерзли, все тепло ее тела сосредоточилось где-то глубоко внутри. Рвущееся из груди сердце давило на легкие и желудок. — Это я виновата, Бриджет. Я встретила в пабе этого типа, Дженкса, и попросила его написать Джулиусу сообщение — чтобы он вернулся домой. Я думала, у меня сердечный приступ.

— Сердечный приступ! Почему ты не вызвала скорую?

Джини покачала головой:

— Не знаю. Просто не вызвала. Боль прошла. А Джулиус вернулся. И оказался там, рядом с трейлером, из-за меня.

— Ох, дорогая! — Бриджет затянулась. — Ты не должна так думать. Может, он просто шел домой. Может, он и не видел этого сообщения.

Джини сидела с закрытыми глазами, надеясь, что Бриджет подумает, что она уснула. Ей хотелось, чтобы Бриджет ехала быстрее. Что, если Джулиус умрет, прежде чем они доедут, — из-за того что Бриджет тащится как на воскресной прогулке? Джини открыла глаза: небо за окном посветлело, наступило утро,