Зыбкая почва - Клэр Фуллер

и машины обгоняли их одна за другой — водители ехали на раннюю смену, либо возвращались после ночной. Джини взглянула на Бриджет: в морщинках вокруг глаз скопилась тушь, она склонилась к рулю и следила за дорогой — она везла Джини в больницу к брату, хотя могла бы в это время утешать своего перепуганного сына.

— К вам мама приходила когда-нибудь без обручального кольца? — спросила Джини.

— Ты о чем? — Бриджет машинально переключила передачу, мотор взвизгнул, и она, опомнившись, вернула рычаг в прежнее положение.

— Именно это она говорила Джулиусу. Что собирается зайти к тебе. Ты была ее прикрытием, предоставляла ей алиби. Вот только Джулиус помнит, что она всегда оставляла кольцо на подоконнике в кладовке. Возможно, я и сама это помню.

Бриджет осторожно покосилась на Джини, словно оценивая степень ее осведомленности.

— Роусон приходил в трейлер, — продолжала Джини. — И рассказал о них с мамой.

— Он рассказал тебе? — Бриджет снова взглянула на Джини, машина съехала на обочину, но тут же вернулась на дорогу.

— Тридцать восемь лет, — сказала Джини. — Как мы могли не знать? Все это время.

Бриджет глубоко, протяжно выдохнула и расслабилась.

— Ты же знала, верно? — уточнила Джини. — Все знали.

— Она взяла с меня слово, что я никому не скажу. — Бриджет пожала плечами. — Сказала, что никогда не признается ни тебе, ни Джулиусу, хоть я и твердила, что это надо сделать. Убеждала ее, что вы поймете.

— Поймем? Что тут понимать? Роусон — ужасный человек. Воспользовался положением женщины, у которой только что умер муж…

— Ох, Джини, нет, все было не так. Совсем не так. — Бриджет потянулась к ней, но, словно передумав, снова положила руку на руль. — Между ними что-то происходило еще до того, как умер твой папа. Дот говорила, что они тогда ничего такого… не делали, и я ей верю. Их со Спенсером история началась только через год после того, как умер Фрэнк, а то и позже. Думаю, только в те редкие моменты, которые она проводила со Спенсером, Дот чувствовала себя кем-то бóльшим, чем просто матерью. Ей нравилось его общество, ну и секс с ним, наверное, тоже. Я знаю, тебе не хочется это слушать. Но почему бы ей было не отвлечься немного? Твой папа к тому времени давно умер.

У Джини не укладывалось в голове, что женщина, о которой говорит Бриджет, и ее мать — один и тот же человек. Она отвернулась к окну.

— Вот выселения вашего я понять не могу, — продолжала Бриджет. — Зачем Спенсеру Роусону вышвыривать вас из коттеджа? Твоя мама говорила, что он всегда питал слабость к тебе и Джулиусу.

— Это его жена устроила, — ответила Джини. — Видимо, именно на нее Натан работает. Работал.

Бриджет снова вздохнула:

— Но ведь все принадлежит Роусону, а не ей, верно? И ферма, и коттедж?

— Она не сказала ему, что устроила наше выселение. Наверное, думала, что ей все позволено, если его не будет рядом и он не сможет вмешаться. Он сказал, что мы можем вернуться, — сказала Джини.

— Вернуться в коттедж? — Вопрос прозвучал взволнованно, с надеждой на то, что у Джини все наладится.

— Ему вдруг захотелось поиграть в счастливую семью. Сделать вид, что все в порядке. Приглашать нас с Джулиусом на чай, и всякое такое. Как будто он может заменить папу. — Джини почувствовала, как участился пульс. От ее дыхания запотело стекло, и она села прямо.

Бриджет покосилась на нее, и машина снова вильнула.

— Разве это так плохо? — спросила Бриджет. — Ну да, он не замена, но, знаешь ли, он действительно ее любил, а она любила его.

Джини пренебрежительно фыркнула.

— И что ты ему сказала?

— Что я ему сказала? И ты еще спрашиваешь? Я велела ему убираться.

Они уже въехали в город и двигались так медленно, что сзади кто-то нетерпеливо просигналил.

— Отвали! — крикнула Бриджет и добавила: — Погоди, мне надо сосредоточиться, надо понять, куда нам дальше ехать. — Она всмотрелась в дорожные указатели и вслух прочла: — «Больница, отделение неотложной помощи».

30

Джини легла на заляпанный оранжевый диван и прикрыла глаза, чувствуя в них резь и сухость. Обивка дивана как будто вытягивала влагу из ее тела, и если бы она пролежала тут достаточно долго, то превратилась бы в пустую оболочку, в гигантскую куколку, из которой никогда не вылетит бабочка. Она знала, что не уснет, но понимала, что, если не притворится спящей, Бриджет начнет болтать. Единственное длинное окно больничной комнаты ожидания выходило на парковку. Бриджет вышла туда покурить и заодно пристроить на лобовое стекло своей машины разрешение на въезд, которое ей выдал администратор отделения интенсивной нейротерапии. Джини постепенно запоминала новые термины. Она хотела открыть окно, чтобы проветрить помещение, но не обнаружила ни ручки, ни шпингалета. Небо за окном было бледно-голубым и безоблачным, и она стала думать о неотложных делах: надо полить растения в теплице и парнике; починить забор за компостными кучами, куда повадились кролики; посмотреть, что с лавандой, которую она недавно посадила у Шафран. А еще нужно было позвонить в муниципалитет насчет Мод. Выяснить, куда дели телефон Джулиуса и его одежду. Сюда приходил полицейский, но он уже ушел. Джулиус был в хорошей рубашке, и она ему еще понадобится. Мысли Джини текли сами по себе. Они с Бриджет ждали уже несколько часов. Им сказали, что, когда закончится операция, кто-нибудь придет и поговорит с ними.

Бриджет вернулась с сэндвичами и чаем в одноразовых стаканчиках и поинтересовалась, удалось ли Джини поспать, хотя ее не было всего минут пятнадцать. От нее пахло только что выкуренной сигаретой. Беспокоясь о стоимости принесенной Бриджет еды, Джини мысленно прикидывала цены и гадала, станет ли Бриджет ждать от нее оплаты при следующей встрече. Она откусила кусочек сэндвича, но с трудом смогла проглотить. Ей не хотелось ни есть, ни разговаривать.

Она снова легла, но в комнату вошли двое мужчин, и ей пришлось сесть. Один, в голубом хирургическом костюме и такой же шапочке, представился мистером Маккензи, хирургом, который только что прооперировал Джулиуса. Второй, мистер Джонс, назвался реаниматологом, но не объяснил, что это значит; Бриджет наклонилась к Джини и шепнула ей, что это врач, который специализируется на лечении очень тяжелых пациентов. Все сели.

— Ваш брат пережил операцию, — сказал мистер Маккензи, обращаясь к Джини. — Но поступил он к нам в очень тяжелом состоянии. — Джини задумалась, существуют ли специальные шапочки для бороды или бородатые врачи используют обычные, но надевают их на бороду как мешочек? — В его мозг попали