Особенный - Владимир Александрович Дараган

Цепа расслабился. Адреналин слежки и сидения в засаде испарился, а коньяк, выпитый залпом, начал действовать. Он поковырялся в тарелке, бросил вилку на стол, сложил руки на груди, явно намереваясь немного вздремнуть. Наташа вынула сигарету из пачки, огляделась, помяла ее, понюхала, попыталась вернуть ее на место, но сломала ее, бросила на тарелку с недоеденным шашлыком.

— Я грешным делом думала, что Мельников на Цепу и меня наехал, чтобы освободить места для своих. А что сейчас думать? Мы явно ему мешаем, но чем? Алекс, включай свою память, вспоминай детали.

Я не понял, что именно мне надо вспоминать и вопросительно посмотрел на Наташу.

— Вспоминай разговоры с Зоей, Шефом, Мельниковым, Палычем.

Я начал с Зои, с ее «мелочей». Вторая «мелочь» понятна — это охранник, нанятый Шефом. Самая непонятная третья — зачем поставили прослушку в ее лаборатории? Остальные прослушки для того, чтобы найти Зою. А в лаборатории?

Я сказал об этом Наташе. Та посмотрела на Цепу. Он про эту прослушку не знал, но сейчас, расслабленный после вина и коньяка, не придал этому значения. Точнее, не поднял опущенную на грудь голову.

— Цепа, ты дремлешь? — спросила Наташа. — Езжай домой, а мы с Алексом немного поработаем.

Цепа нехотя открыл глаза, кивнул и стал собираться.

— Вы это… — с трудом произнес он. — Если что, то я всегда.

— Все нормально, дорогой, — Наташа встала, потянула нас к выходу. Я еле успел положить деньги на стол и кивнуть официантке, что все нормально.

— Домой не хочу, — заявил на улице Цепа. — Алекс, ты недалеко живешь, дай мне ключ от квартиры, я у тебя переночую. Но знайте… — он поднял палец, — если что, то телефон рядом, и я всегда…

Час пик, вагоны метро были набиты усталыми людьми. Наташа спиной прижала меня к поручню у двери и на мои попытки освободиться шипела, чтобы я стоял и помалкивал, доверяясь профессионалу. На проспекте Мира она взяла меня под руку, объяснив, что такая защита отпугнет любого злодея. Я попытался заговорить о прослушке в лаборатории, но мой любимый охранник пресек поток моих мыслей, сказав, что скоро мы сядем в ее машину и там наговоримся всласть.

— Куда мы едем? — спросил я, когда Наташин «Фольксваген» с визгом шин выехал на проспект Мира и устремился на север.

— На дачу к Шефу, поговорить с Зоей, — бросила через плечо Наташа. — Она нам рассказала не всю историю. Мы знаем, что она делала, но не знаем, о чем она думала. Жаль, что я пацапалась с Шефом, но он мужик добрый, поймет и простит.

К моему удивлению, после ВДНХ Наташа перестала прыгать из ряда в ряд, стараясь выиграть несколько метров на пути к нашей цели. Она спокойно перестроилась в правый ряд, и мы, периодически останавливаясь в пробках, потащились со скоростью велосипедиста, а иногда и пешехода. Молчание в машине меня не тяготило. Я понимал, что мой Шерлок Холмс думает и не хотел ему мешать. Только один раз, Наташа бросила руль, сложила перед собой руки лодочкой и попросила Господа, чтобы на даче не было Шефа.

Ее молитва не принесла успеха. Автомобиль Шефа стоял около дома, а на улице, перед калиткой припарковался темно-красный «Пежо».

— Черт!

В это слово Наташа вложила столько смысла и эмоций, что я сразу понял, что нам надо бы развернуться и уехать, но время поджимает и придется терпеть любую компанию, которая будет у Шефа.

— Пошли, — она решительно открыла калитку и направилась к дому.

Шагая по тропинке, ведущей к крыльцу, она успевала отрывать лепестки роз, нюхать их, потом комкать и бросать на землю. Но вот и крыльцо, рядом знакомый умывальник, на полочке мыльница с розовым куском мыла. Из нового — пластиковый стакан с зубными щетками. И полотенец стало два. Понятно, водопроводчик пока не приходил.

На наш стук долго никто не реагировал, но, наконец, дверь открылась и Шеф, одетый в уже знакомый спортивный костюм, улыбнулся.

— Ну вот и хорошо! Рад вас обоих видеть. Только прошу, оставьте за порогом ваши проблемы. У нас гость, знакомый вам Мельников. Уверен, что он тоже будет рад общению в неформальной обстановке.

Да, конечно. Ведь они старые друзья. Сидели, наверное, выпивали, вспоминали былое. И тут мы, которые в их былое никогда не вписывались. Я посмотрел на Наташу, она улыбалась, из всех сил изображая радость встречи.

— Проходите, — Шеф сделал пригласительный жест, потом опомнился. — Нет, сначала мойте руки и за стол. Мы только что приступили к ужину.

Знакомая веранда, за столом Мельников, Зоя, два пустых стула. Шеф принес еще один, мы уселись. Зоя незаметно, как будто скрываясь от присутствующих, как-то очень дружески улыбнулась мне. Так улыбаются, когда видят очень близких и родных.

— Молодая леди сегодня сгоряча надавала мне много советов, — улыбнулся Мельников. — Откровенно говоря, мне нравится, когда люди ведут себя естественно, не изображают железных роботов без эмоций. Вы на меня еще сердитесь?

Он взял бутылку и налил Наташе вина. Честно говоря, я не заметил, как перед нами появились столовые приборы. Наверное, заходила и незаметно исчезла жена Шефа. Наташа взяла бокал, поблагодарила, сделала маленький глоток, поставила бокал на стол.

— Я за рулем, — сказала она. — И я не железный робот, это так. Наверное, слишком близко принимаю к сердцу все, что творится в нашем институте.

— Так это похвально!

Мельников поднял свой бокал, чокнулся с бокалом Наташи, стоящим на столе.

— Откровенно говоря, я восхищен вашей работой. Утерли мне нос, так сказать. Нашли Зою Александровну, что не удалось ни мне, ни команде Семена Михайловича. Вы знаете…

Он многозначительно посмотрел на Шефа.

— Если Дмитрий Алексеевич не против, то я вас приглашаю на работу в Следственный Комитет. У меня в группе сейчас есть вакансия, так что подумайте. Зарплата будет немного меньше, но работа интереснее и важнее. Дима, ты как, отпустишь Наталью Николаевну?

Шеф пожал плечами, что означало не удержать ему