Особенный - Владимир Александрович Дараган

услышал шум проезжавшей электрички. Вскоре он стих, и тишина стала почти осязаемой, она заполнила комнату, заставив всех замереть, как в детской игре «Море волнуется…» Наконец все зашевелились. Шеф, буркнув, что пора переходить к чаю, взял свою тарелку и ушел на кухню. Зоя приоткрыла рот, не сводя взгляда с Наташи. Мельников слегка нахмурился, потянулся к бутылке коньяка, взял ее, зачем-то покачал и поставил на место.

— Этого парня скоро поймают, — сказал я, чтобы хоть как-то нарушить тишину. — Нам сказали, что до этого остался один шаг.

— Значит, если бы Алекс вышел на час позже, то ничего бы не случилось? — спросила Зоя, сделав вид или в самом деле, не поняв слова Наташи.

И это было не Наташино рассуждение, это был уже конкретный вопрос. Вопрос к Мельникову. Может зря она спросила? Я покосился на Наташу. Она выжидающе смотрела на Мельникова, не выказывая ни тени раздражения от вопроса Зои. Мельников опять взял бутылку, наполнил рюмку, но пить не стал.

— Вопрос правильный, — наконец сказал он. — К сожалению, я не могу тут раскрывать все детали нашего расследования. И вообще, мы тут собрались отдохнуть от наших забот, а не обсуждать рабочие моменты.

Он поднял рюмку, на секунду задумался и залпом выпил ее.

— Могу только повторить, — сказал он, вытирая губы указательным пальцем, — что нашей команде удалось выйти на след и я надеюсь, что скоро смогу вас порадовать хорошими новостями.

— С вами работает команда? — спросила Наташа.

— А вы что думали? — Мельников посмотрел на нее, как учитель на глупого ученика, — Надо найти не только исполнителя, но и заказчика. Сами понимаете, какой тут объем работы.

Его речь стала четкой, рубленной. Он аккуратно выговаривал каждое слово. Мне показалось, что чем больше он пьет, тем больше трезвеет. В нем как будто включился механизм профессиональной официальности, исправно работающий при любых обстоятельствах.

— Полностью согласен, — Шеф вернулся из кухни и поставил на стол поднос с чашками и чайником. — Команде Семена Михайловича тут не справиться. Тут другой уровень.

Я понял, что дальше ничего важного мы не узнаем. Никакой коньяк не способен пробить защиту Мельникова, он и дальше будет отвечать на любой вопрос общими словами. Я посмотрел на Наташу и сделал незаметный знак, что пора уходить. Она никак не отреагировала, но что-то почувствовал Мельников. Он тут же заявил, что плотный ужин и даже легкий перекус надо заканчивать чашкой крепкого чая с лимоном и сам стал разливать чай по чашкам.

— А все-таки странно — кто-то точно знал, что Алекс будет на МЦК, — задумчиво, как бы разговаривая сама с собой, произнесла Наташа.

Шеф, размешивающий сахар в чашке, неожиданно сделал резкое движение, пролив чай на блюдце.

— Исключено, — запальчиво сказал он. — Решение было принято утром в очень узком кругу, о нем никто не мог узнать.

— А все-таки кто-то узнал, — Мельников откинулся на спинку стула и обвел взглядом всех, сидящих за столом. В нем явно исчез балагур и включился следователь.

— Я после совещания пошла в лабораторию, приводить в порядок журналы, и не выходила из нее, — тихо сказала Зоя. — Ушла домой после того, как обработала ранку Алекса. Я как чувствовала, что Алекс еще вернется ко мне.

Мельников прищурился.

— Вы чувствовали или знали, что он вернется?

Зоя растерялась.

— Я не знаю. Я просто осталась, чтобы поработать с журналами.

Шеф пришел ей на помощь.

— Это я попросил ее оформить результаты последних анализов. Что касается Пал Палыча, то после совещания он сразу уехал домой, мы с ним вместе вышли из института.

Он на секунду задумался.

— Нет, не может быть. Никто не знал о намерении Алекса прокатиться по МЦК.

— Интересная получается картинка, — усмехнулся Мельников. — Никто не знал, а кто-то узнал.

— А что вы думаете? — спросила Наташа.

Вот ключевой момент, наконец задан прямой вопрос. Ради этого вопроса она и терпела словоблудие нашего клеща.

— Я думаю, — медленно начал Мельников, — я думаю, что чудес не бывает. У меня есть список из двадцати человек, которые знали или могли узнать.

Так вот оно что! У него на подозрении вся команда Михалыча.

— Ты мне об этом ничего не говорил, — удивленно сказал Шеф. — И кто в этом списке?

Мельников покачал головой.

— У нас строгое правило — пока не доказана вина, никого ни в чем не обвинять. Вы согласны с этим?

Мы промолчали, выражая тем самым полное согласие. Мельников по-видимому понял, что разговор зашел слишком далеко в горячую область, и решил прекратить беседу. Он заявил, что сейчас вызовет пару ребят, которые помогут ему добраться домой, после чего достал телефон и вышел на улицу. Мы попрощались с Зоей и хозяином, хотели попрощаться и с Мельниковым, но не нашли его и направились к нашей машине.

— Ну, рассказывай, — попросил я Наташу, когда машина тронулась.

— Сначала ты, — не поворачиваясь, она положила руку мне на колено. — Когда соврал Мельников?

Глава 41

Когда соврал Мельников? Когда он сказал, что все злодеи сейчас сидят тише воды? Когда он пообещал, что лично поймает «того гада»? И есть ли у него список из двадцати подозреваемых?

— Не напрягайся, — усмехнулась Наташа, заметив мои мучения. — Ответ простой: он врал всегда, когда переставал вещать прописные истины.

— Но зачем? — удивился я ее ответом. — Там же были все свои.

— Для него нет такого понятия, как «все свои». Он делит человечество на подозреваемых и свидетелей и потом сам решает, кто из них кто. Я, кстати, получила