Дороже жизни - Георгий Владимирович Кубанский

Федя осветил под ногами неровный каменный подъем, мокрые стены, нависший над головой блестящий от влаги потолок.

– Хватит, – остановил его Прохор Петрович. – Погаси.

Первым пошел Федя, проверяя посохом дно и низкий потолок грота. Прохор Петрович двигался следом, не переставая досадовать на себя. Как же он не подумал?.. Можно ли угнаться здесь за собакой? Тола в темноте выручит чутье, заменит ему зрение. Хозяина тут нет; чужого Тол слушаться не станет, а ждать тем более. Вот и пошел пес первым, намного опередил поднимающихся за ним вслепую людей – и пропал в темени… А все старый Каллуст! Заморочил всем голову своим Чаном Рушла!..

Остановил их раскатистый, гулкий хохот. Десятки голосов – смеющихся, завывающих, поющих – слились в жуткий хор, какой может присниться разве только в тяжелом бреду.

Федя и Прохор Петрович не верили ни в бога, ни в черта. Но тут и они почувствовали, как неприятный холодок сковывает руки и ноги.

Зловещий хохот затих. Замерли под сводами пещеры последние певучие нотки. Но ощущение близкой опасности нарастало с каждым шагом. Все чаще ощупывал Федя посохом путь перед собой. Включить фонарик и осмотреться он не решался. Кто знает, как далеки от них люди? Фонарик мог превратить его и Прохора Петровича в прекрасную мишень, из охотников сделать дичью.

Федя не выдержал напряжения, остановился.

– Куда девался пес? – шепнул он.

– Вперед ушел, – так же тихо ответил Прохор Петрович.

– Почему же его не слышно? Неужели еще не добрался до конца пещеры?

Вместо ответа Прохор Петрович слегка подтолкнул его:

– Пошли, пошли. Стоять нам нельзя.

И оттого, что Тол пропал и даже голоса не подает, стало еще тяжелее идти дальше. Исчезновение собаки Прохор Петрович и Федя невольно связывали с дикими голосами из глубины грота.

Постепенно проход становился шире и выше. Впереди, в непроглядной темени, забрезжил еле приметный свет. Тусклый, желтый, он постепенно усиливался, выделяя неровные черные края входа в большую пещеру.

Остановил их громовой удар. Словно гора раскололась. Глухие нарастающие раскаты катились по гроту, нагоняя друг друга и сливаясь в сплошной грозный гул. Что произошло там? Обвал? Взрыв? Что бы ни случилось, надо было идти вперед, на помощь. Теперь уже сомнений быть не могло – там люди.

До входа в тускло освещенную пещеру оставалось совсем недалеко, когда Прохор Петрович опустился на землю и безмолвно, рукой, положил рядом с собой Федю. Дальше они продвигались ползком, часто останавливаясь и вслушиваясь в неясные гулкие звуки, в которых скорее угадывались, чем слышались человеческие голоса.

У входа в пещеру они задержались. Осторожно заглянули в нее. В слабом свете маленького фонаря Прохор Петрович и Федя увидели слева от себя три смутно выделяющихся пятна. Справа от них кто-то лежал на оленьей шкуре, укрытый с головой, второй стоял, не сводя глаз с пленников… Федя всмотрелся в него и узнал Барбоса.

Прохор Петрович бесшумно проверил затвор карабина и шепотом спросил:

– Готов?

С трудом справляясь с охватившим его волнением, Федя шепнул, как ему показалось, совершенно спокойно:

– Порядок!

Глава двадцать восьмая

На волю, на волю!

Борьба в пещере продолжалась.

– Смейтесь, ребята! – упрашивала Наташа. – Ну, смейтесь же!

Уступая Наташе, Володя и Васька время от времени выжимали из себя какое-то подобие смеха. Несмотря на все усилия Наташи, повторить тот дружный, искренний хохот, каким ответили они на признание Васьки Калабухова в том, что «Б» и «В» он забыл, никак не удавалось. Слишком мало смешного было в их положении. Почти сутки находились пленники в заключении. За это время они успели отдохнуть, поспать. А в пещере ничего не изменилось.

Барбос по-прежнему не спускал глаз с задержанных. С каждым часом он чувствовал себя все хуже, окружающий камень будто давил на его плечи. Совсем еще недавно укрытый морем тайник казался ему совершенно недоступным для чужих. А сейчас?.. Барбос лишился сна и покоя. Он искренне завидовал Немому. Опять спит и не думает ни о чем. А вдруг не соврал мальчишка – и у выхода из тайника их действительно подстерегают вооруженные люди? Кто подстерегает – неважно. Барбос не ждал ничего хорошего от встречи с любым честным человеком…

Наташа увидела, что ни просьбы ее, ни требования не помогают. Тогда она пошла на крайнее и совершенно неожиданное средство: схватила Володю под бока. Володя страшно боялся щекотки, вздрагивал при одной мысли о ней. И на этот раз он рванулся от Наташи и неистово загоготал. На смех это, конечно, походило мало. Помогло эхо. Оно откликнулось на голос Володи из всех уголков пещеры, ближних и дальних, – захохотало, застонало, заухало…

Барбос не выдержал, схватил подвернувшийся под руку камень и запустил его в сторону пленников.

– Легче там, бандит! – крикнула Наташа. – Убить хочешь – так стреляй. А камнями баловаться нечего.

Опять «бандит»! Проклятое слово и без напоминаний Наташи не давало покоя Барбосу. С трудом сдержался он, чтобы не ответить ей привычной руганью и угрозами; теперь он понимал: в крике и брани пленники видят лишь проявление его слабости, страха.

– Так как же, Барбос? – не унималась Наташа. – Будешь ты стрелять или нет? Я лично тебе не советую. Серьезно! Если б ты разделался с нами в горах… Ну, это еще можно было понять. Там у тебя оставалась какая-то надежда удрать, отсидеться в кустах…

– Все же там тебя не сразу поймали бы, – вставил Володя…

– А тут? – Наташа сделала значительную паузу и продолжала по-прежнему неторопливо и рассудительно: – Сазонова уже забрали. Заберут и тебя с Немым. Наши не торопятся. Знают, что отсюда никуда вам не уйти. В тундре вы были, как в мешке. А тут завязочка уже затянулась – не выскочишь. Стрелять теперь… просто глупо.

Из сказанного Наташей особенно болезненно воспринял Барбос слова о Сазонове. Он и сам подозревал неладное. Почему не вернулся Сазонов? Мог же он выйти, осмотреть берег и вернуться, не задерживаясь. Что случилось с ним? В бегство главаря Барбос не верил. Красный кисет остался в пещере. Никуда от него Сазонов не уйдет. В особенности теперь. После похищения новоселов вернуться в поселок он больше не мог. Все надежды Сазонова, его будущее – в красном кисете…

А Наташа продолжала теребить своего тюремщика.

– Барбос!.. А Барбос!

Нет! Надо заставить ее замолчать. Любой ценой! Барбос выхватил пистолет и выстрелил над головами задержанных. Ослепительно-белая вспышка и громовые раскаты взбодрили его, заглушили терзающие рассудок мысли. Но ненадолго. Еще не отзвучало эхо, как он снова услышал Наташу.

– Уточняю свою мысль, – голос девушки звучал ровно и спокойно, будто она не слышала выстрела. – Убьешь ты нас, Барбос, – за это тебя расстреляют. Не думай, что я тебя пугаю. Ты не из робких. Это видно. Да ведь не смерть страшна. Умереть можно по-всякому. Свалился ты, скажем, в пропасть. Сломал