Дороже жизни - Георгий Владимирович Кубанский

– Как дела? – спросил юноша, не подозревая, от какой неприятности спасли его лыжные брюки. – Больше никто не выходил отсюда?

– Разве я выпущу чужого на волю? – искренне обиделся старый Каллуст. – Со мной хорошая дубина. – И он, в свою очередь, поинтересовался: – Всех поймали?

– Нет, – ответил Федя, – главарь ушел…

Прохор Петрович и Федя помогли связанному Барбосу опуститься с обрыва на уступ и подтолкнули его к темному устью грота.

Старый Каллуст проводил их взглядом и покачал головой. Вот как получилось! Не черт тащил людей в пещеру, а люди волокли в нее черта.

– Чан Рушла, Чан Рушла! – пробормотал он. – Кончился ты, Чан Рушла. – И, пересиливая еще сохранившиеся в нем остатки внутреннего сопротивления, вошел в темный грот…

Глава тридцатая

Странные находки

Прохор Петрович и Федя привели притихшего мокрого Барбоса в пещеру. Несколько позднее поднялся за ними и старый Каллуст.

У входа в пещеру пастух увидел вытянувшегося, неестественно длинного Тола. В неподвижных глазах собаки застыли бронзовые огоньки – отсветы фонаря. Старый Каллуст присел над Толом. Медленно перебирал он сухими пальцами длинную, еще теплую шерсть собаки. Потом он с трудом заставил себя подняться и подойти к людям. Ни слова не сказал старый Каллуст никому. Зачем было говорить? Показывать недостойную мужчины слабость? Пес был верным помощником старика, и гибель Тола была только его утратой…

Прохор Петрович осматривал отобранный Володей у Немого рыбацкий нож – с коротким широким лезвием и длинной толстой рукояткой из некрашеного дерева.

– Хорош! – заметил бригадир, возвращая трофей Володе. – После такого ножа… доктору нечего делать.

Прохор Петрович отвернулся от Немого и стал обыскивать Барбоса. Один карман у него был рваный и пустой. Во втором тоже ничего интересного не нашлось; какая-то грязная тряпка, служившая, вероятно, носовым платком, спички и Володины очки, которые он тут же вернул обрадованному хозяину. Удивил всех пистолет Барбоса. Это был старый «кольт», ободранный усердной ошкуровкой настолько, что от фабричного клейма и года выпуска остались лишь затертые линии. Ствольная накладка и рукоятка пистолета были усеяны глубокими черными раковинами. Так же выглядел и наган, отобранный у Немого.

– Да-а! – Прохор Петрович покачал головой. – Оружие…

– Настоящее бандитское! – пояснила Наташа.

Барбос не ответил, даже головы не повернул в сторону девушки. После бурного сопротивления и неудачной попытки к побегу Барбоса охватило полнейшее равнодушие ко всему, что происходило с ним и вокруг него. Он испытывал лишь одно чувство – страшный, пронизывающий все тело холод.

– Разреши переодеться? – обратился он к Прохору Петровичу, с трудом шевеля застывшими губами. – Продрог весь.

Барбосу развязали руки. Неловко ступая одеревенелыми, негнущимися ногами, он прошел с Володей к глубокой естественной нише. Забрался в нее, достал суконные брюки, свитер и старую стеганку с прожженной полой. Переодеваясь, Барбос незаметно переложил из потайного кармана брюк за пазуху незамеченный при обыске красный кисет с желтыми ягодками. Расстаться с ним он не мог даже сейчас.

Прохор Петрович выждал, пока Барбос переоденется, и спросил:

– Откуда у вас пистолет?

– Купил.

– У кого купили?

– У мальчишки.

– У какого мальчишки?

– Не знаю. Возле кино болтался…

– У мальчишки! – Прохор Петрович обернулся к товарищам. – Надо осмотреть пещеру.

– Обязательно, – поддержал его Федя. – Проверим, что у них тут за хозяйство.

Хозяйство в пещере оказалось довольно богатое. В глубине естественной ниши, из которой Барбос достал запасную одежду, нашли запасы продовольствия: крупяные концентраты, консервы мясные и овощные, масло, сгущенку. На вбитых в камень кованых крюках висели две крупные соленые семги. Возле них на дощатой подставке стоял плоский, удобный для переноски бидончик с керосином. В старом фанерном ящике хранился кое-какой инструмент – топор, молоток, плоскогубцы и наждачные бруски. Тут же стояли прислоненные к стене небольшие самодельные железные вилки, насаженные на длинные, почти в рост человека, деревянные колья.

– Вот они чем семгу били! – вспыхнул Васька и подскочил к Барбосу. – Браконьеры!

Барбос взглянул на мальчугана, и тот невольно отступил за Федю. В сумраке вместо глаз с лица Барбоса смотрели пустые черные впадины.

– Семгу?.. – Прохор Петрович поднял одну из странных вилок, задумчиво осмотрел ее, даже попробовал пальцем острия зубьев. – Такой острогой семгу не возьмешь. Острия тупые. Зазубрины на них еле заметны. Гляди – на них и дохлая рыбешка не задержится, соскользнет.

– Все ясно! Мы нашли трезубец морского бога Посейдона, – пошутил Володя. – А вот и его подзорная труба.

И он вытащил из темноты фанерную трубу длиной примерно метра в полтора. В один конец ее было вставлено стекло, второй оставался открытым.

– Старик Посейдон явно отстал от современной техники, – продолжал Володя, осматривая странную трубу. – Он пользуется самым обычным оконным стеклом. Что можно увидеть через такую трубу?

– Хватит заниматься пустяками, – остановил его Федя тоном старшего. – Брось-ка эти цацки!

– Не надо бросать, – вмешался Прохор Петрович. – Все это запасали не зря. Надо разобраться, что за дела тут делались.

Несильный в мифологии, он молчал, пока речь шла о Посейдоне. Но к имуществу преступников Прохор Петрович отнесся очень бережливо.

Недоумение, с каким осматривали новоселы несложные приспособления для добычи жемчужных раковин, удивило Барбоса, а затем и обрадовало. Если б пришельцы знали о северном жемчуге, так сразу догадались бы о назначении фанерной трубы и железных вилок. С плеч Барбоса словно тяжесть свалилась. То, что он считал выдержкой пленников, объяснялось совсем просто: обыкновенным неведением. Они и сами не знали, что подобрали раковины жемчужниц. Отдельные фразы Наташи и Володи, которые хищники принимали за намеки на их преступную деятельность, просто случайно совпадали с мыслями о возможном разоблачении. Нет! Еще не все пропало. Надо сохранить красный кисет, спасти любой ценой. В конце концов какое наказание ожидает его? Он ничего не украл, никого не убил…

– Еще трофеи несу! – объявил из сумрака Васька.

Мальчуган волоком подтащил три пары высоких резиновых сапог. В одном из них нашли банку клея и нехитрые приспособления для починки: остро отточенный сапожный нож, рашпиль, куски резины и наждачную бумагу.

– В таких сапогах удобно лазить в пещеру, – сказала Наташа.

– Можно подумать… – Володя внимательно осматривал много раз латаный сапог, – что они только тем и занимались здесь, что влезали в пещеру и вылезали.

– По тундре в таких сапогах ходить… тоже неплохо, – добавил Прохор Петрович, думая о чем-то своем.

Даже после беглого осмотра он увидел, что обитатели пещеры запаслись основательно и продуманно. Но для чего Сазонов и его сообщники так запасались? Что привлекло их сюда? Продовольствие, сапоги, инструменты, непонятные остроги, фанерная труба – стоили денег, труда и немалого труда! Доставить все это на Дикий Берег можно было только на себе…

Чем больше думал об этом Прохор Петрович, тем больше путался в самых различных предположениях.

– Схожу-ка я осмотрю пещеру, – прервал его размышления Федя.

– Только ненадолго, а то как бы не застрять нам здесь, – предупредил его Прохор Петрович.

– И я с тобой, – оторвалась от осмотра непонятных находок Наташа.

Они отошли от товарищей, продолжавших разбираться