Взрослая жизнь - Луиза Мэй Олкотт

стройный, при алом галстуке, скинул свою грациозным жестом и держал на отлете, пока выслушивал раскрасневшуюся и запыхавшуюся барышню – в результате ей удалось разглядеть вороные кудри, аккуратно расчесанные на пробор, и одинокий локон, спущенный на лоб. Долли очень гордился своим поклоном и подолгу упражнялся перед зеркалом, причем удостаивал его далеко не каждого, ибо считал произведением искусства, которого достойны лишь самые прелестные поклонницы: дело в том, что юношей он был миловидным и мнил себя Адонисом.

Целеустремленная Джози явно не оценила этой особой чести, она лишь кивнула и попросила обоих «подойти и поиграть в теннис, а не ходить к другим мальчикам, там грязно и жарко». Два этих слова решили дело: Тюфяку и так уже было слишком жарко, а Долли надел новый костюм, который хотел подольше сохранить в чистоте, ибо сознавал, как он ему идет.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил воспитанный юноша, отвесив второй поклон.

– Ты поиграй, а я отдохну, – добавил толстячок, который только и мечтал присесть и насладиться негромким разговором с принцессой в прохладной тени.

– Ну и хорошо: утешишь Бесс, потому что я разбила ее в пух и прах, ее необходимо отвлечь. Я знаю, Джордж, что в кармане у тебя найдется что-нибудь вкусное: угости ее, а Дольфус пусть возьмет ее ракетку. Давайте живее.

И Джози победоносно вернулась на корт, ведя перед собой свою жертву.

Величественно опустившись на скамейку – она заскрипела под его весом, – Тюфячок (будем называть его прежним именем, хотя никто уже давно не решался его употреблять) тут же извлек из кармана коробку сластей, без которой редко выходил из дома, и принялся угощать Бесс засахаренными фиалками и прочими лакомствами, а Долли выбивался из сил, стараясь не осрамиться перед очень ловкой соперницей. Он выиграл бы, если бы неудачное падение, после которого на колене новеньких шортов появилось неприглядное пятно, не отвлекло его внимания. Страшно довольная победой, Джози позволила сопернику передохнуть и иронически посочувствовала незадаче, которая явно испортила ему настроение.

– Не изображай старую клушу: пятно можно отчистить. Ты, похоже, в одной из прошлых жизней был котом, если настолько переживаешь из-за грязи, или портным, который только ради одежды и жил.

– Ладно, лежачего не бьют, – отговорился Долли, растянувшийся рядом с Тюфяком на траве – скамейку они освободили для девочек. Один платок он подстелил себе под бок, другой – под локоть, а взгляд его скорбно застыл на коричнево-зеленом пятне, сильно его опечалившем. – Да, я человек опрятный, – на мой взгляд, неприлично надевать старые туфли и серые фланелевые шорты, если собрался в общество дам. У меня в семье все джентльмены и одеваются соответственно, – прибавил он, немало досадуя на слово «портной», ибо одному из этих почтенных джентльменов он пока не оплатил весьма внушительный счет.

– У нас тоже, но, чтобы стать настоящим джентльменом, одной одежды мало. Требуется еще много всякого, – вспылила Джози, кидаясь на защиту своего колледжа. – Ты еще услышишь о достижениях мужчин в «старых туфлях и серых шортах», а ты и твои друзья-щеголи будете в это время поправлять галстуки и помадить волосы – в полной неизвестности. Лично я очень люблю разношенные туфли и часто их надеваю, а вот денди я ненавижу. А ты, Бесс?

– Я хорошо отношусь к тем денди, которые ко мне добры – если они из нашего старого круга, – ответила Бесс, благодарственно кивнув Долли, который аккуратно извлекал любознательную гусеницу из одной из ее золотистых туфелек.

– А мне нравятся дамы, которые неизменно вежливы и не откручивают джентльмену голову за то, что он имеет собственное мнение; а тебе, Джордж? – спросил Долли, одарив Бесс самой обаятельной своей улыбкой и бросив на Джози неодобрительный взгляд.

Единственным ответом Тюфяка стало негромкое похрапывание, а потом дружный смех восстановил мир в компании. Джози очень нравилось поддразнивать «венцов творения», которые слишком много о себе воображали, но она отложила следующую атаку на потом – сперва ей хотелось еще на некоторое время заполучить партнера по теннису. Ей удалось уговорить Долли еще на одну партию – он, как галантный рыцарь, подчинился ее приказу, оставив Бесс делать набросок с Джорджа, который лежал на спине, скрестив толстые ноги, а его круглое румяное лицо наполовину скрывала шляпа. Джози на сей раз проиграла и вернулась сердитой, в связи с чем разбудила мирно спавшего Тюфяка, пощекотав ему нос травинкой – в результате он расчихался, сел и стал раздраженно высматривать «эту паршивую муху».

– Подойди сюда, сядь, и давайте побеседуем на возвышенные темы; ваши «утонченные умы» должны служить нашему просвещению и воспитанию, ведь мы – всего лишь «сельские барышни в вульгарных платьицах и шляпках», – зажужжала приставучая муха, коварным образом начав свою атаку цитатой из не слишком удачной речи Долли, посвященной неким жадным до наук девам, которым книги дороже внешней привлекательности.

– Я не вас имел в виду! У вас прелестные платьица, а шляпки – последний крик моды, – начал несчастный Дольфус и неосмотрительной первой фразой подписал себе приговор.

– Вот ты и попался; я думала, все вы у нас – джентльмены, не только приятной внешности, но и отменного воспитания. А ты вечно насмехаешься над девочками, которые небогато одеваются, что недостойно мужчины, – так моя мама говорит.

Джози решила, что нанесла крайне болезненный укол элегантному юноше, который поклонялся множеству святынь, но только нарядных.

– Так тебе и надо, старина! Она совершенно права. Вот я никогда не трачу время на разговоры об одежде и прочих глупостях, – заявил Тюфяк, мужественно пытаясь не зевнуть и нащупывая в кармане очередную конфетку, чтобы подкрепить силы.

– Ты тратишь кучу времени на разговоры о еде, а для мужчины это даже хуже. Когда-нибудь ты женишься на поварихе и откроешь собственный ресторан, – рассмеялась Джози, не упустив случая подразнить своего собеседника.

Это страшное предсказание на несколько секунд лишило Тюфяка дара речи; но вмешался Долли и, мудро сменив тему, перенес военные действия в лагерь противника.

– Вы просили нас посодействовать вашему воспитанию? Позволь тебе сообщить, что юные дамы из хорошего общества не переходят на личности и не читают нотаций. Это делают только маленькие девочки, еще не усвоившие утонченных манер, – им это занятие кажется остроумным; но должен тебя предупредить, что так вести себя некрасиво.

Джози ответила не сразу, ей понадобилось оправиться от удара – ведь ее назвали «маленькой девочкой», хотя совсем недавно с должной пышностью был отпразднован ее четырнадцатый день рождения; Бесс же произнесла высокомерным тоном, прозвучавшим куда более презрительно, чем дерзость Джо:

– Совершенно верно; но мы всю свою жизнь прожили в кругу образованных людей и не привыкли к светской болтовне – в отличие от ваших юных дам. Нас научили вести разумные