Взрослая жизнь - Луиза Мэй Олкотт

Мальчики редко обижались на упреки принцессы, так что Долли сохранил благодушие, Джози же воскликнула, продолжив колкость кузины, которая показалась ей крайне плодотворной:

– Нашим мальчикам нравится, когда мы с ними разговариваем, и они благодушно реагируют на наши намеки. Им не кажется, что они знают все на свете и в свои восемнадцать лет достигли совершенства – что, как я заметила, свойственно студентам Гарварда, особенно совсем юным.

Джози страшно гордилась этим ответным выпадом, а Долли не сумел скрыть, что задет: это прозвучало в его обиженном тоне, сказалось в презрительном взгляде на разгоряченных, запыленных и шумливых игроков на бейсбольном поле:

– Здешних ваших юнцов необходимо воспитывать и приобщать к культуре – вы на это способны; я рад, что у них есть такая возможность. А наши студенты по большей части – из лучших семей страны, наставления девочек им не требуются.

– Жаль, что у вас мало таких «юнцов», как наши. Они ценят то, что способен дать им колледж, и собираются в дальнейшем использовать в деле свои знания, а не прожигают жизнь, предаваясь удовольствиям и бегая от работы. Слышала я ваши «мужские» разговоры, слышала, как ваши отцы говорят, что зря тратили время и деньги только ради того, чтобы вы могли сказать, что окончили колледж. Что до девушек, вам пойдет на пользу, если в Гарвард будут принимать и их тоже – они будут подстегивать вас, лентяев, как мы подстегиваем здесь!

– Если вы такого низкого о нас мнения, почему вы носите наши цвета?[86] – осведомился Долли, который, увы, сознавал, что далеко не полностью использует возможности, предоставленные ему его alma mater[87], однако считал себя обязанным встать на ее защиту.

– Вовсе нет: шляпка у меня пурпурная, а не алая. Много ты понимаешь в цветах! – фыркнула Джози.

– Я знаю одно: быстро тебе придется улепетывать от сердитой коровы, если ты помашешь этой красной штукой у нее перед носом, – огрызнулся Долли.

– То-то я испугаюсь. А ваши утонченные барышни сумели бы убежать от коровы? Или вы сами?

И Джози, которой не терпелось похвастаться своим последним достижением, промчалась до ближайших ворот, ухватилась за верхнюю перекладину и птичкой перепорхнула на другую сторону.

Бесс покачала головой, Тюфяк томно зааплодировал; Долли же было не вытерпеть, что его в чем-то обошла девочка, поэтому он перекувырнулся в воздухе и приземлился на ноги рядом с Джози, хладнокровно поинтересовавшись:

– А так ты можешь?

– Пока нет, но со временем научусь.

Поскольку вид у его соперницы сделался несколько обескураженный, Долли смягчился и любезно продемонстрировал еще несколько подвигов того же толка, понятия не имея, что попал в коварную западню: дело в том, что темно-красная краска, которой были покрыты ворота, не привыкла, чтобы ее хватали руками, и оставила полосы у него на плечах. Когда, прокрутив сальто спиной вперед, он подошел к девочкам и улыбнулся – его приветствовали уничижительной ремаркой:

– Хочешь знать, что такое пурпурный цвет, – посмотри на свою спину: краска въелась на совесть и, боюсь, уже не отстирается.

– Ах, да чтоб ее! – воскликнул Долли, пытаясь совершить невозможное – разглядеть свою спину; от этой безнадежной попытки пришлось отказаться.

– Нам, пожалуй, пора, Дольф, – умиротворяюще произнес Тюфяк, который счел, что им лучше уйти, пока не началась очередная перепалка, ибо его сторона явно проигрывала.

– Прошу вас, не надо спешить; посидите отдохните – вам это необходимо, ведь вы всю неделю занимались тяжким умственным трудом. А нам пора заняться греческим. Идем, Бесс. Всего вам доброго, джентльмены.

С этой любезной ремаркой Джози зашагала прочь, воинственно сдвинув шляпку на затылок и неся ракетку на плече, точно знамя победителя; последнее слово осталось за ней, и она решила, что самое время с честью покинуть поле боя.

Долли отвесил Бесс изысканнейший поклон, однако с оттенком холодности; Тюфяк вальяжно развалился на траве, задрав вверх ноги, и дремотно пробормотал:

– Малышка Джо сегодня явно не в духе. Вздремну-ка я еще – слишком жарко, чтобы бегать.

– Ты прав. Хотел бы я знать, правду ли сказала наша Драконша по поводу этих паршивых пятен. – Долли присел и попытался оттереть их носовым платком. – Спишь? – осведомился он, посвятив несколько минут этому веселому занятию, – ему было обидно, что приятель его наслаждается жизнью, пока сам он испытывает такие муки.

– Нет. Думаю о том, что Джози, пожалуй, права насчет «бегать от работы». Позор, что мы так мало занимаемся, хотя должны трудиться, как Мортон, Торри и прочие в этом духе[88]. Я-то и вовсе не хотел учиться в колледже, меня папаша туда отправил. Толку с того и ему, и мне! – отвечал Тюфяк со стоном: учебу он действительно терпеть не мог, а заниматься ею предстояло еще два долгих года.

– Ну, колледж, знаешь ли, это престижно. А учиться совсем не обязательно. В смысле, могу же я, если захочу, просто радоваться жизни, без всяких утонченных умственных занятий. Впрочем, между нами говоря, было бы здорово, если бы у нас учились и девушки. Тогда учеба и вовсе побоку! А раз уж приходится грызть гранит науки, было бы куда веселее делать это за компанию с юными милашками. Согласен?

– Мне бы сейчас сразу трех милашек: одна пусть обмахивает веером, другая целует, а третья принесет стакан холодного лимонада! – вздохнул Тюфяк, бросив тоскливый взор в сторону дома.

– А рутбир[89] устроит? – прозвучало у него за спиной.

Долли вскочил на ноги, а Тюфяк перекатился на спину, точно перепуганная черепаха.

На перекладине забора сидела миссис Джо, на плече у нее висел ремень, к которому было привязано два кувшина, в руках она держала несколько оловянных кружек, а на голове ее красовалась старомодная панама.

– Знаю я, что мальчики доведут себя до простуды ледяной водой, вот и решила принести им моего доброго и полезного пива. Пили как рыбы. Но со мной был Сайлас, так что запасы пока не исчерпаны. Отведаете?

– С удовольствием, большое спасибо. Давайте нальем.

Долли подержал кружку, а Тюфячок радостно ее наполнил; оба были от души признательны, но при этом перепугались – не слышала ли она их разговора до того, как сбылось их горячее желание.

Оказалось, что слышала, потому что, пока они пили за ее здоровье, она присела между ними – со своими кувшинами и кружками она сильно напоминала маркитантку средних лет.

– По душе мне, что вы хотели бы видеть девушек у себя в колледже; но надеюсь, что до их там появления вы научитесь обсуждать их в более уважительном тоне: иначе именно этот урок они и преподадут