Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

– Tránh ra! С дороги! – крикнул один из них женщине, чьи корзины стояли у него на пути.

Этот крик отозвался сверлящей болью в висках Дэна. Он уставился на велосипедистов и вдруг обнаружил, что видит их из кабины своего вертолета.

– Эти уроды, – проорал в интерком Раппа, – везут боеприпасы!

По петляющей через лес тропе ехала вереница узкоглазых на велосипедах. Когда вертолет приблизился, вьетнамцы подняли головы и посмотрели прямо на Дэна. Потом побросали свои велосипеды и бросились на поиски укрытия, но деревья вокруг были выжжены напалмом, и в небо тянулись лишь голые обугленные ветки.

Так-так-так-так-так. Так-так-так-так-так. Это закашлял огнем их пулемет М60. Когда вертолет снизился, Дэн моргнул. Убитые выглядели молодо, слишком молодо. Они без движения лежали на земле, тела были изрешечены пулями. Кровь пропитала белые рубашки, казавшиеся в свете яркого солнца еще белее.

Взгляд Дэна отчаянно заметался в поисках оружия, но ничего не обнаружил. Регги Макнейр рядом с ним смотрел сквозь плексиглас наружу, беззвучно шевеля губами и вцепившись побелевшими пальцами в рукоятку управления.

– Твою мать! На них школьная форма. Твою же мать! – запричитал Раппа, стоя в дверях вертолета у своего М60.

– Сами виноваты. Нечего было убегать от нас. Они сами, блин, виноваты, – пробормотал Хардести.

– Нет!!! – взвыл Дэн, и трупы внезапно сели, превратившись в ряд болтающих между собой, улыбающихся, торгующихся продавцов.

Дэн отшатнулся к дереву и стукнулся головой о ствол.

Вокруг шумели. Торговцы нахваливали свои товары. Смеялся ребенок.

Кто‐то потянул его за рукав – старая беззубая женщина. Когда она улыбнулась, ее рот стал похожим на пещеру. Старуха изобразила жестами, что пьет, и обеими руками протянула ему чашку с водой. Дэн мотнул головой и пошел прочь. Он не заслуживает, чтобы к нему были добры. Уж вьетнамцы‐то точно. Нужно сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Когда же это кончится?

– С вами все в порядке, сэр?

Перед ним стоял молодой парень в квадратных очках на озабоченном лице.

– Да, спасибо. – Дэн повернулся к машине, и тут появилась Линда, держа перед собой телефон.

– Улыбочку! – Она сфотографировала Дэна вместе с парнем.

– Ой, вы застали меня врасплох! – засмеялся молодой вьетнамец. – Спорим, я выгляжу ужасно? – добавил он, и его белая рубашка пошла красными пятнами крови, когда он коснулся своих вывалившихся кишок.

Дэн зажмурился, потряс головой и отвернулся. Он снова попытался дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Когда Эшленда перестало трясти, он надвинул бейсболку ниже. В тот день много лет назад командир их экипажа рапортовал по возвращении о десяти убитых врагах и пяти под вопросом. Дэн ничего не сказал о том, что в качестве врагов выступали дети, бездыханно лежащие на лесной подстилке. Поднимая в воздух вертолет, он мельком заметил школьные портфели, привязанные сзади к велосипедам. Что теперь будет с родителями этих ребят? Как человеку справиться с болью потери ребенка?

Напротив него на коленях стоял мальчишка, который вместе с матерью раскладывал на циновке початки кукурузы. С виду мальчишка был примерно того же возраста, что и школьники, в убийстве которых он поучаствовал.

Дэну захотелось опуститься на колени перед этим мальчиком, взять его за плечо, заглянуть в глаза и попросить прощения.

Линда все еще беседовала с юношей в очках.

Появился Тхиен. Он, сияя, поднял высоко в воздух несколько пакетов:

– Жена любит деревенские продукты. Так… вот этот рис с виду хороший. Пожалуйста, дайте мне еще минутку.

Тхиен присел на корточки перед бамбуковой корзиной, доверху наполненной белым рисом. До чего же повезло этому мужику, подумал Дэн: так радуется простым повседневным вещам.

Дэн ждал, его палило солнце. В горле пересохло, рубашка на спине пропиталась потом. Он подошел поближе к Линде в надежде, что та заметит его желание уйти.

– А теперь расскажите мне, как вы выучили английский, – тем временем попросила Линда юношу. – По-моему, вы говорите по-английски лучше меня.

– Ничего подобного, – рассмеялся молодой человек. – Я учил ваш язык в университете и очень надеюсь, что вам нетрудно меня понимать, ведь я преподаю английский детям.

– Вы учитель? Это замечательно.

– У меня сейчас перерыв между уроками. Я работаю в местной начальной школе. – И парень похлопал по своему черному кейсу.

Дэн дотянулся до руки жены:

– Пожалуйста, давай пойдем уже.

Она обернулась и ахнула:

– Что с тобой?

– Тепловой удар может быть опасен, сэр, – забеспокоился молодой человек. – Думаю, вам лучше посидеть. Пойдемте ко мне? Выпьем чего‐нибудь холодненького. – И он показал на низенький дом за рисовым полем. Тот приютился в саду, среди высоких деревьев.

– Спасибо, но мне бы лучше пораньше добраться до отеля, – пробормотал Дэн. Путь все еще предстоял неблизкий, а ехать в сумерках и тем более в темноте очень не хотелось. Только не по дельте Меконга.

– Мне совсем нетрудно, сэр. Правда.

Линда сжала руку Дэна.

– Соглашайся. Ты же сам говорил, что мы должны увидеть аутентичный Вьетнам, помнишь?

Когда американцы вместе с Тхиеном уходили с рынка, Дэн смотрел на рисовые поля. Снова задул ветерок, и его порывы заставляли бескрайнюю зелень идти рябью. Дэн не сводил глаз с зеленых волн, и его дыхание постепенно замедлялось.

* * *

Молодой человек назвался Тханем. Его дом с покатой крышей из красной черепицы и деревянными колоннами с виду напоминал святилище. Тхань отпер дверь. Когда все разулись и вошли, Дэна окутал умиротворяющий аромат благовоний. Глазам предстал семейный алтарь: высокий стол, уставленный тарелками с разноцветными фруктами, две вазы с лучистыми белыми и желтыми хризантемами, ряд портретов, которые выглядели старинными, и синяя керамическая подставка, в которой тлели палочки благовоний, наполняя помещение волшебным, таинственным запахом.

– Сегодня шестая годовщина смерти моей бабушки, – пояснил Тхань. – Мама ушла за покупками. Вы бы видели, сколько блюд она приготовит… Нам понадобится много еды: сегодня мы ждем в гости родственников.

Дэну вспомнилось, как Ким готовила еду и молилась в годовщины смерти своих дедушек и бабушек. Она верила, что мертвые могут вернуться, чтобы насладиться пищей, а дым благовоний помогает живым поддерживать связь с ушедшими. Дэну тоже хотелось бы в это верить.

– Познакомьтесь с моим отцом. – Тхань подвел их к пожилому мужчине, сидящему в кресле в гостиной. Молодой человек наклонился к нему и сказал что‐то по-вьетнамски.

Старик поднял голову. Глаза у него были пустыми. Во время рукопожатия Дэн вглядывался в лицо отца Тханя. Может, беднягу терзает боль? Пожилой вьетнамец сидел сгорбившись, подобрав ноги и прижав колени к груди.

– Как поживаете? – спросил Дэн. Тхань перевел, мужчина поднял глаза и улыбнулся застенчиво, как