Вся в мать - Сьюзан Ригер

– У меня есть другая идея, – начал Джо. – Почему бы тебе не помочь Грейс в ее поисках Зельды?

– А что я могу сделать?

– Поспрашивай у твоего знакомого из «Дженерал Моторс», что он еще знает. Того самого, кто сказал, что Альдо жив.

– Он не сказал, что Альдо жив, – возразила Фрэнсис. – Он сказал, что хотел бы встретиться с ним. Это было на вашей свадьбе. Ему казалось забавным, что Альдо был наладчиком конвейеров на предприятии. Я просто махнула рукой, словно показывала, что он где-то поблизости. Мне не следовало приглашать его. Неприятный тип. Там было около ста человек, которых мне не следовало приглашать.

– Как ты думаешь, он может знать больше? – спросил Джо.

– Он был главой управления кадрами и отвечал за набор работников.

– И ты ничего не говорила мне сорок три года?

– Не мое это было дело, – ответила она. – У людей свои резоны.

– Он что-нибудь упоминал про Зельду?

– Он спросил, пришла ли на свадьбу мать Лайлы.

Джо удивился.

– Почему он решил, что Зельда жива? – пробормотал он. – А ты что ему ответила?

– Просто махнула рукой снова и прогнала его. Сказала ему, что у меня четыреста гостей и я должна заботиться о них. – Она молчала несколько секунд. – Вероятно, он видел федеральную форму удержания налогов[110] Альдо, и там его супруга числилась в списке иждивенцев.

– Ого, это интересно, – задумался Джо.

– Всего лишь моя догадка, – ответила Фрэнсис.

– В тебе пропал хороший юрист.

– Нет, я не люблю конфликты, а для юристов это хлеб насущный. – Она взглянула на сына, словно оценивая его. – Мне надо было бы стать боссом, вот что.

* * *

Газета The Tallahassee Times опубликовала заметку о свадьбе Рут и Нико в семьсот слов и фотографию, где они стоят на ступенях Тары. Материал появился на первой полосе рубрики о местных новостях. Мать и бабушка Рут передали его редактору светской хроники, встретив ее в городе. «Это вроде как свадьба Кейт Миддлтон и принца Уильяма, – сказала та своему шефу, который поначалу возражал против такого длинного текста. – Одним людям понравится, другим нет, а газету раскупят». Проза была бледно-лиловая[111].

В прошлое воскресенье в Мичигане на закате солнца Рут Макгоуэн и Николас Голдсмит, уроженцы Таллахасси, сочетались браком в Блумфилд-Хилс, в имении Фрэнсис Майер, дочери покойного Генри Филдстоуна, первого бухгалтера-контролера «Дженерал Моторс». Церемонию бракосочетания провел Дуглас Маршалл, издатель The Washington Globe. Невеста – дочь Энн Макгоуэн, практикующей медсестры в «Апалачи Медикал Груп», и внучка Рут Макгоуэн. Жених – сын Кэти Голдсмит, всеми любимой преподавательницы английского в школе Чилес, и известного всем юриста Ричарда Голдсмита.

* * *

Снимок попался на глаза Джеки Бейтс. Она мгновенно узнала Рут по фотографиям ее помолвки и выпуска из университета, которые уже публиковались в Tallahassee Times. Она почувствовала себя задетой, обойденной. Она никогда не обращала внимания на национальные новости, а вот местный раздел читала всегда. Ее интересовали только истории про людей из Таллахасси, ее знакомых. «Почему газета всегда пишет про эту девчонку? – фыркала она. – Словно она какая-то Скарлетт О’Хара?» Она надолго выбросила Рут из головы. И вот новая публикация.

Она позвонила Джеффу Бейтсу.

– Ты видел фотку твоей племянницы на первой странице раздела с местными новостями? – спросила она.

– Да, – ответил он. – Ты читала?

– Нет. Мне не интересно.

– Зря, – усмехнулся он, – тебе полезно было бы. Мы знали, что она обручилась с евреем, но ее муж не просто какой-то там еврей. Я невнимательно читал тогда про помолвку. Оказывается, ее свекор, Ричард Голдсмит, самый важный юрист в городе, а может, и в штате. Он доверенное лицо Университета Флориды. Он член комитета по делам образования. Он член правления симфонического оркестра. Короче, он везде, кроме моей гостиной. – Он подождал, когда Джеки засмеется. Она не засмеялась. – Но это еще не все. Церемонию провел издатель газеты Washington Post, связанной с Уотергейтским скандалом, а свадьба состоялась в особняке, принадлежавшем одному из боссов «Дженерал Моторс», ты слышала об этом? Двадцать спален. И это была не аренда. Хозяйка особняка близкая подруга. У этой девчонки огромные связи. Вроде она была в платье от Диора. А что наденет твоя дочка?

Джеки промолчала.

– А Бобби Ли видел это?

– По-моему, нет, – ответила Джеки. – Он даже слышать о ней не хочет. Мол, не буди спящих собак и все такое.

– Интересно, что случится, когда ваши дети захотят сделать тест ДНК?

– Мы изобразим удивление.

– А если они захотят познакомиться с ней? Она ведь все знает.

– Она не захочет иметь дела с ними, с нами, – сказала она. – Скорее всего, она считает, что она лучше нас.

– Только без глупостей, – напомнил он.

* * *

Грейс замечательно провела время на свадьбе.

– Пожалуй, мне в жизни не было так хорошо, – призналась она Рут, – хотя в этом смысле у меня низкий порог. – Они вернулись в Нью-Йорк и ужинали в ресторане Lupa.

– Что же так тебе понравилось? – спросила Рут, игнорируя оговорку про низкий порог.

– Да всё и все, – ответила Грейс. – Сама церемония, мелодия из «Кордебалета», танго, ночные посиделки с бабушкой, шутки Фрэнсис, клятвы – «всем моим телом я боготворю тебя». Классно! Ох уж, эти якобинцы!

Рут улыбнулась.

– Что-то или кто-то еще?

Грейс взяла вилку и потыкала ею салат.

– Ксандер, – проговорила она. – Он вроде как сделал предложение, но только не напрямую. Сказал, что я для него единственная. Сказал, что понял это с нашей первой встречи. Сказал… – Грейс кашлянула, прочищая горло. – Сказал, что я самая умная и интересная персона, каких он когда-либо встречал. Не женщина, а персона. – Она снова кашлянула. – Он сказал, что любит меня.

– А ты что ответила?

– Я так онемела, что не могла говорить, – Грейс вытаращила глаза, – и я поцеловала его. Постаралась, чтобы получилось хорошо.

– Ну, а потом ты смогла сказать: «Я тоже люблю тебя»?

Грейс покачала головой.

– Тебе нужна практика, – заметила Рут. – Мама и Грэн регулярно говорят, что любят меня, особенно Грэн, и я отвечаю, что люблю их. – Она улыбнулась. – «Я люблю тебя», «Я люблю вас» практически скатывается с моих губ. Я говорила Нико, что люблю его, говорила Арти Бринкману. Я говорила Кэти и Ричарду. Я говорила Ксандеру. Я говорила Джо. Я говорила Фрэнсис. Я говорила Дугу.

– А Лайле ты когда-нибудь говорила? – спросила Грейс.

– Когда она умирала. Она сжала мне руку.

– Я тоже ей говорила, – кивнула Грейс. – Не знаю, слышала ли она.

– А ты скажешь мне,