Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

…Белка остановилась на тонкой ветке сосны и громко раскричалась. Виктор сделал несколько шагов к ней и чуть не чертыхнулся, увидев вместо головы зверька человеческую, того самого шамана. А она подмигивает ему и моргает, показывая подбородком, что нужно идти.

– Идти за вами? – спросил у белки Муравьев.

– Иди, иди, – запищал зверек и по веткам запрыгал вглубь леса. Остановился и смотрит на Виктора. – Что стоишь, идем…

Виктор открыл глаза, оказывается, все это ему приснилось. Осмотрелся по сторонам в поисках этой ветки. А она рядом, качается, будто с нее только что слетела птица или спрыгнул зверек. А ведь верно, вон, чуть дальше и та самая белка прыгает с одной ветки на другую и никуда не убегает, будто специально хочет привлечь его внимание к себе.

– Пора идти, – с трудом поднялся с земли Муравьев.

Зина не спал, как и Длинный. Поднялись и пошли гуськом за Виктором. А он сначала идет медленно, чтобы выправить отекшую спину, а потом потихонечку и скорость набирает. А белки уже и след простыл. Видно, он во сне услышал ее крик, вот и приснилась целая история, связанная с ней. Дорогу к шаману он и так хорошо знал, только жив ли он, вот в чем вопрос.

Шел Виктор по хорошо знакомым ему ориентирам: пяти муравейникам, лежащему огромному дереву, согнутой до земли березе. Муравьев в этом районе уже много лет охотится, выставляя капканы на соболя и куницу. Конечно, нельзя сказать, что к Серому медведю – огромной каменной породе, торчащей на краю сопки, он дойдет с закрытыми глазами. В тайге можно потеряться даже самому искусному ее знатоку, что не раз происходило с Виктором, поэтому он всегда шел по ориентирам. И даже они в течение полугода менялись, и нужно было искать новые.

Так произошло и сейчас, сгоревший когда-то от молнии кедр обвалился, превратившись в гору трухи, а вот за ним раздвоенный подросток сосны уже поднялся на несколько метров ввысь, став новым ориентиром.

За ним, шагов через сто, под ногами захлюпает болото. Если вправо по его берегу пойти, в черный гнилой лес попадешь. Место неприятное, словно из сказки о Кощее Бессмертном. Кругом торчат из болота корневища деревьев, пни-обломыши. Глядя на них, создается впечатление, что великан эти деревца обломал.

А если идти по левой стороне болота, в сопку упрешься, с тем Серым каменным медведем. Уж, больно опасное это место, несколько семей медвежьих на ней живет. Сопка ягодная, ее с северной стороны обтекает речка Тайменная. Так ее про себя зовет Виктор, а как на самом деле ее называют, спросить не у кого. Разве что у шамана.

Но когда увидишь его, все забываешь. Странный он человек. С одной стороны, вроде и похож он на человека, а с другой – на старый замшелый пень, а с третьей – на белку. Только хромает она, и размер у нее с огромного пса, и как только ее вес тонкие ветки выдерживают, ни на йоту не сгибаются. Увидишь такое, и оторопь берет, и все забывается.

Михаил повернул влево.

– Все, стоп, – остановил Виктора Зина. – Далеко еще до шамана?

– Трудно сказать, – присев на корточки и громко дыша от усталости, прошептал Муравьев. – Может, пришли, а может, и нет. Он сам выйдет. Только смотрите. – Виктор приподнялся. – Фу-у-у, только смотрите, он – колдун. Может быть и белкой, и медведем, и рысью, и оленем. Здесь он – хозяин.

– Зина, ты слышишь, о чем этот пень трухлявый говорит? – подошел к Виктору Длинный и сверху посмотрел на Муравьева.

– Время покажет, – сказал Зина. – Вечер опускается, нужно остановиться на ночлег. Давай в лес углубимся, туда, где более или менее сухо. В болоте еще не хватало ночевать.

Метров через сто остановились на небольшой полянке. Вся она покрыта темно-зеленым ковром брусничника. Выстрел, раздавшийся справа, произвел Длинный. Принес глухаря и бросил перед Михаилом.

– Чисть, писака, да быстрее! – приказал он Степнову, а Виктору дал топор. – Займись дровами. – И уселся посередине полянки на свой рюкзак. – Птица не пуганная здесь, – сказал он, обращаясь к Зине. – Я к глухарю, а он замер, как статуя, и смотрит на меня.

– Так зачем тогда стрелял? – спросил у него Зина.

– Так кто ж знает, что он будет делать, когда к нему подойдешь. А так оно спокойнее, бац – и все, правильно, малякин?

Михаил поежился, отвернулся. Длинный его не просто раздражал, а стал врагом номер один, как и Свалов. Теперь Степнов знал, в какую автокатастрофу он попал и кто ее заказал. Много слухов в Снеженске ходило о Свалове, что якобы он виноват в смерти многих коммерсантов, которые отказывались подчиняться его интересам, и поэтому пропадали, не возвращались из лесу, из поездок по бизнесу. Также Свалов имел агентство по продаже квартир. Но после того, когда несколько снеженцев, продававших свои квартиры в Екатеринбурге, в Краснодаре и в Анапе, пропали, и прокуратура занялась проверкой работы этого агентства, Свалов закрыл его. Потом пошли слухи, что прокурор купил квартиру в Москве, а значит, Свалов и его купил.

И что же теперь получается, они с Виктором должны Свалова, больного раком, вести к шаману, чтобы тот его вылечил? Да, узнав об этом, их все горожане проклянут.

Отвлек Михаила от размышлений бородач, спросивший у Длинного, не боится ли он лешего.

– Че-е? – не понял Длинный.

– Ну, медвежатник же тебя предупредил, здесь никого нельзя убивать. А то шаман тебя убьет за это.

– Да-а? – сделал удивленное лицо Длинный и, присев напротив Виктора, громко сказал: – А он все брешет, запугивает нас, правда, медвежатник? Он-то здесь стреляет своих крыс, ему можно, а мне что, нельзя получается, да, старик? А? Завтра ему левый глаз вырву, если к шаману не приведет, а послезавтра – второй. Потом – нос, уши вырежу. – И посмотрел на Михаила с усмешкой. – И тебе, писака, также. Только руки оставлю, чтобы писал. Правильно? Хе-хе.

Михаил и не знал, как сейчас ему себя вести. Видя, что на издевки Длинного Зина не обращает внимания, делает вид, что спит. Значит, он их с Виктором защищать от Длинного не собирается.

«…Ему нужно одно – быстрее выслужиться перед своим боссом, как и Длинному. А то, что Зина сначала попытался защитить Виктора… Стоп, стоп, Виктора, а не меня, – думал Михаил. – Это говорит о том, что я не вхожу в их интересы, а нападки на Муравьева он воспринимает как запугивание и не противится этому».

Подождав, когда Длинный займется жаркой