Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

ударил его по ноге, то ли это было действительно так. Но то, что это не было дело рук Виктора с Михаилом, объяснить ему тоже было невозможно, поэтому он орал на них, хватая каждого за грудки и что есть силы тряс. И если бы не бородач, то неизвестно, чем его нападки на Степнова с Муравьевым могли бы закончиться. А спасли их пропавшие от костра перья глухаря с его головой и шеей, вместе с крыльями, лапами и кишками.

– Это могла сделать только росомаха, – обтирая разбитую до крови губу, прошептал Муравьев. – Если бы это был медведь, он бы не дал нам и вякнуть здесь.

– Что? – не веря своим ушам, схватив Виктора за ворот, вскрикнул Длинный.

– Слава, – остановил его Зина. – Ты смелый?

– Не понял? – обернувшись к Зинченко, спросил Длинный.

– Тогда иди и принеси нам ее шкуру. Что ты на старика набросился, а? Ты мне уже начинаешь надоедать.

– Что? – приподнялся Длинный.

– Я больше повторять не буду. Сядь! – приказал Зина, передернув затвор своего карабина. – Сядь, а не то я за себя не отвечаю. Быстро!

Раздавшийся выстрел был настолько неожиданным, что Михаил вздрогнул. А Длинный стал медленно оседать на землю.

Нет, он не был ни убит, ни ранен. Он сел у костра и не отрывал своего взгляда от Зины.

– Дежурь, – сказал тот. – Понял?

– Что? – снова попытался не подчиниться Длинный.

– Михаил! – Зина окликнул Степнова. – Возьми мой карабин и дежурь вместо него.

– Нет! – тут же лязгнул зубами Длинный. – Ты чего, сдурел? Он будет мне сказки рассказывать про Шахерезаду! – с ухмылкой посмотрел на Степнова Еритов. – «Тысячу и одну ночь». А если мне станет скучно, я тебе выбью зубы, писака! Ну!

Михаил, молча, смотрел на Длинного.

– Ты не понял моего приказа, маляка-писака? – Длинный стал приподниматься.

– Я сейчас нажму на курок. – Слова Зины были тихими, но Длинный их хорошо расслышал, понимая, что они сказаны именно ему, а не журналисту.

– Потом поговорим, – сплюнул Еритов, – потом. – И показал пальцем, где сидеть Михаилу.

Степнов подчинился.

2

Ствол карабина, лежавшего на бедрах Длинного, был повернут в сторону Степнова. Возмущало его щелканье пальца по курку. Чем это может закончиться, Михаил понимал – выстрелом. Но сдерживался, посматривая по бликам пламени костра на уснувшего бородача и Зину.

Нащупав ремень на штанах, потихонечку вытащил его из петель и, растянув его в длину, стал боковым зрением следить за поведением Длинного. Поведение таких людей ему было хорошо известно. Психи, они подчиняются своим эмоциям, а не командирам, зная, что их поступок всегда сойдет им с рук.

Большой палец правой ладони Длинного лег на предохранитель и вот-вот скинет его вниз. В итоге указательный палец сильнее надавит на курок, и произойдет выстрел. А ствол его карабина смотрит Михаилу в живот.

Если он не успеет в момент снятия карабина с предохранителя накинуться на Длинного и задушить его ремнем, то сам будет убит.

Протянул правую руку дальше, перебирая пальцами ремень, а левую ладонь – в другой бок. Сдавив кожу ремня, приготовился к броску. По-другому не спастись.

Большой палец замер на предохранителе и побелел. Михаил, поджав под себя правую ногу, приготовился к прыжку. Успеть бы!

Но ствол карабина стал поворачиваться вправо. Почему? Неужели Длинный догадался, к чему готовится Степнов?

Поднял глаза и невольно удивился. Длинный отвернулся от него, рассматривая что-то сбоку от себя. Что там? Хорошо просматривались очертания стволов деревьев.

«Между ними ничего не видно. Или он готовится к выстрелу в меня? – подумал Михаил и, готовясь к рывку, стал считать про себя. – Девятьсот один, девятьсот два, девятьсот…»

Длинный все же успел, за секунду до броска Михаила вскочил и отпрыгнул в сторону, крича и пытаясь выстрелить в кого-то, прячущегося в лесу.

Выстрел Зины еще больше разозлил Еритова, и тот, заикаясь, продолжал неистово кричать:

– Я в-видел его, в-видел!

– Кто это? – подскочил к Длинному бородач.

Но тот никак не мог угомониться и с дрожью в голосе продолжал истерично кричать. И только сильный шлепок бородача по лицу Длинного привел его в себя. Он, вытаращив глаза, смотрел то на бородача, то на Зину, шепча: «Глух-харь, глух-харь, глух-харь!»

– Что ты говоришь? – присел к нему Зина.

– Г-глух-харь к-к-крас-сный. Он хот-тел меня, он хотел меня…

– Борода, – громко прошептал Зина. – Дай ему спирта, не то я эту гниду убью.

Бородач достал из своего рюкзака пластмассовую флягу и, запрокинув голову Длинного на себя, влил из него в его открытый рот булькающую жидкость.

Длинный, закашлявшись, смотрел своими вытаращенными глазами куда-то вверх.

– Что здесь было? – обратился к Михаилу Зина.

Тот в ответ пожал плечами.

– Ничего не видел?

Степнов снова покачал головой.

– Нам только этого еще не хватало.

– Может, ему ноги связать? – спросил бородач.

– Ты чего, дурак?

– Что, теперь я буду его стеречь?

– Спи, я посмотрю. Потом разбужу. Раньше с ним такое уже было?

– Впервые такое вижу, – ответил Зине бородач.

– Ладно, забыли.

Михаил, пряча ремень от глаз Зины и бородача, нащупал петлю и начал его вдевать в нее.

Зинченко было не до него, он наблюдал за остекленевшими, вылезшими из глазниц очами Длинного. А тот сейчас, действительно, был больше похож на манекен с искривленным в испуге лицом.

Через несколько минут Зинченко оторвал глаза от Еритова и глянул на Михаила.

– Спи, – прошептал он. – Без тебя обойдусь.

Закивав головой, Степнов отполз назад, к лежащему Виктору и, забравшись в свой спальный мешок, затянув до подбородка замок молнии, прикрыл глаза.

Да, то, что сейчас здесь произошло, он никак не мог понять. Неужели и Длинный поддался чарам шамана. Но почему тогда он увидел не белку, как Михаил, а глухаря, еще и красного? Неужели у Длинного крыша поехала? Но что его к этому привело?

«Может, он наркоман? А-а, скорее всего, именно так. Глотнул какую-то гадость. Может, даже сам торгует какими-нибудь искусственными наркотиками, вот и крыша у него поехала. А спиртное, видно, вывело его из ступора. И почему я в этот момент не убежал от них, дурак, – подавляя зевоту, подумал Степнов. – А-а, из-за Виктора не убежал. А он-то почему так тих? Ведь у него тоже была возможность вытащить карабин и расстрелять этих гадов, – снова подавляя зевоту, подумал Михаил. – Хотя убивать – это только в мечте можно…»

3

Сильный удар по ноге разбудил Михаила. Вскрикнув и оттянув вниз замок молнии, он вылез из-под спального мешка и осмотрелся по сторонам. Около ног лежала толстая ветка от сосны. Длинный стоял около костра и смотрел вверх, целясь в кого-то из карабина.

– Еритов? – окликнул