Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Глоток воды, которой Михаил успел сделать из фляги, был по вкусу действительно горьковатый. Даже нет, кисловато-горьковатый. Почему-то во фляге Муравьева постоянно такая вода по вкусу. Сплюнув траву, непонятно откуда взявшуюся в воде, Степнов посмотрел на Виктора, сжавшего губы и со злостью смотревшего на него.

– Ч-чего? – спросил он.

– Идти нужно, а то от следа ничего не останется, – хмурясь, прошептал тот.

Воздух в этом болоте липкий. По щеке течет каплями, а ощущение, будто это улитка по тебе ползет, оставляя после себя слизь. И в горле липко, и привкус противный остается. И место здесь, прав Муравьев, жуткое. Воздух серый, словно из материи какой-то сделан, то ли паучьей, то ли из невидимого мха. Касается тебя, щекочет, царапает, аж щеки начинают в разных местах чесаться, да и голова.

Слева ящер стоит, раскрыв свою громадную, зубастую пасть. Михаил, увидев его, отшатнулся в сторону. Но это на самом деле оказался не ящур, а корневище от вывернутого из земли дерева. И корни у него скользкие и липкие, как мясо гнилое, и запах от них, фу, словно от мяса трупного.

Зина, обогнав Михаила и ухватившись за рюкзак Муравьева, шел дальше, испуганно озираясь по сторонам. Если идти за ним и только смотреть ему в спину, то страх пропадает, отметил Степнов. А то вон справа снова какое-то страшилище.

«А не медведь ли это? – Михаил вскинул в его сторону свое ружье. – Но это было снова корневище, такое же, как и слева.

Выстрел, раздавшийся впереди, испугал не только Михаила, а и Зину, залезшего под одно из корневищ.

А Виктор не сделал к нему ни одного шага. Стоял с вверх поднятой рукой, призывая к тишине, прислушивался.

– Он здесь, – прошептал Виктор.

– Нет, нет! – истерично закричал Зина, прикрывая от кого-то раскрытыми ладонями свое лицо.

– Оставайтесь здесь, – ткнув рукой себе в ноги, приказал Виктор, – смотри за ним. Я сейчас. – И скрылся за занавесом серого липкого воздуха.

Глава 19

Ситуация

1

Ветер, поднятый вертолетом, напоминал смерч, крутивший в своем вихре ветки, листву. Удерживая свою кепку в руке, Михаил вжался в землю и, прикрыв ладонью нос со ртом, тяжело дышал. Но винтокрылая машина и не думала приземляться, зависнув в воздухе, чего-то ждала. Скорее всего, очищала искусственным смерчем место посадки от веток или еще какого-то лесного мусора, хотя они с Виктором и бородачом все лишнее, что могло помешать вертолету при посадке, убрали.

И вот наконец, эта синяя огромная стрекоза приземлилась, а через несколько минут его крутящиеся винты замедлили вращение, и искусственный смерч исчез.

Михаил с Виктором следили за Длинным с Зиной. Они побежали к вертолету, помогли вылезти из него Свалову, сидевшему на пассажирском месте. Он стоял около вертолета и о чем-то с ними разговаривал. Зина постоянно показывал рукой в сторону Муравьева со Степновым, потом махнул им рукой, чтобы они подошли к ним.

– Стой здесь, я сам все им объясню. – И, скинув с себя рюкзак и оставив его около Михаила, Виктор пошел к вертолету.

Степнов замер, рассматривая летучую машину. С Ми-8 его, конечно, не сравнить, то большая машина, а эта – нет, в несколько раз меньше него по объему и смотрится грациознее. Длина фюзеляжа около десяти-одиннадцати метров. У «Робинсона» в два раза меньше лопастей, всего две, и рассчитан, наверное, он на перевозку трех-четырех человек, не как Ми-8 на двадцать.

Летчик из машины не вылезал, видно, ждал приказа своего хозяина, оставаться им здесь или нет. Судя по тому, как навис Длинный над Муравьевым, у них шел разговор о том, сколько времени понадобится ему, чтобы привести Свалова к шаману. Свалов тоже вел себя нервно, как Еритов. Теперь, после остановки винтов и гула двигателя, их громкий разговор прослушивался хорошо.

– А если его на месте нет? – кричал Свалов. – Зачем я тогда сюда прилетел?

Что отвечал ему на этот вопрос Муравьев, было не расслышать.

– А я не знаю, не знаю, что со мной произошло. Это, скорее всего, их шаман надо мною что-то вытворял, – оправдывался Длинный. – У меня в голове все помутилось. Нет, я ничего не принимал. Нет! – орал Еритов. – Я не наркоман, нечего пиз…

Михаил отвернулся, чтобы хоть на минуту остановить нарастающее раздражение, и посмотрел на сопку. Дым из трубы избы был почти не виден, и поэтому очень трудно было определить, где она стоит. И даже до сих пор Михаилу не верилось, что Муравьев один сложил ее своими руками. Во-первых, потому, что она уложена из толстых бревен размером шесть на четыре, да и высокая. Первый этаж около двух с половиной метров, вверху крыша с одним скосом.

Все бревна Виктор укладывал с помощью простейшего подъемника-журавля, который он сохранил до сих пор и продолжал использовать, поднимая вещи на чердак. Этой ночью там спал Михаил с Бородачом. Степнов поднялся на чердак по лесенке, а вот бородача поднял к нему Длинный с помощью этого «журавля». Вот смеху-то было.

– За день дойдем до шамана, Лексей Лексеич, – сбил с размышлений Михаила громкий голос Муравьева. – Да около трех, может, четырех часов к нему ходу. А вот на вертолете не знаю. Шаман, он – сильный колдун, вы и представить себе не можете. А вот увидит ваш вертолет, боюсь, испугается или еще что-нибудь наделает. Ему-то уже около ста, если не больше-то лет. Я о вас забочусь.

Михаил, следя за приближающейся группой людей, не знал, как себя вести. Не кланяться же Свалову, как местному хозяину. Не директор он для него и не начальник.

Свалов был рослый и худощавый мужчина, на полголовы ниже Длинного. Остановился около Михаила, протянул ему руку и, поздоровавшись, спросил у Муравьева:

– И кости ему на голове выровняет твой шаман?

– Нет, – улыбнулся Виктор, – а вот мышцы, нервы сможет ему поправить, чтобы разговаривать он начал, как все, чтобы думать начал. А то совсем парень того, инвалид.

– Инвалид. – Свалов смерил Михаила взглядом, поморщился и, схватившись ладонью под сердцем, с трудом кашлянул.

И только сейчас Михаил обратил внимание на осунувшееся лицо Алексея Алексеевича. Кожа на нем стала желто-коричневой, обвисшей, челюсть дрожала. А вместе с тем и в глазах его уже нет того орлиного взгляда, они впалые, бегающие.

– Тогда сюда его, ко мне принесете, шамана вашего, – кашлянув, содрогнувшись всем телом, прошептал Свалов. – Если уйду, ничего не получите, я вам говорю.

Михаил, сделав шаг в сторону,