Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

Кочетов и Маркевич. Ночь прошла спокойно – ни единого шороха, за исключением шума дождя и звука водопада, стекающего в каньон. Однако утром, когда взошло солнце, группа обнаружила в грязи вокруг лагеря десятки следов от обуви с гладкой кожаной подошвой…»

А. Шаров. Страна девяти рек.

Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963

Весь остаток вечера и всю ночь Аяна провела в постели, прислушиваясь к каждому шороху, раздававшемуся в доме. Один раз, ближе к полуночи, на лестнице и правда загремели шаги тяжелых ботинок. Аяна закрылась одеялом с головой и замерла. Вскоре раздались громкие нескладные подростковые ругательства, затем нарочито громкий гогот. «И смерть опять проходит мимо».

Никто не пришел к ней ни ночью, ни утром. Ближе к вечеру следующего дня Аяна поняла, что и не придет. Это ее удивило, она была уверена, что Сергей немедленно позвонит в полицию. Получалось, что он все же этого не сделал. Наверняка испугался того, что Аяна расскажет полицейским про изнасилование. У нее и улики есть – куртку с ампулами она сохранила в качестве страховки. Или, может быть, боялся, что ее выпустят и она его прикончит. Получалось, что в целом все вышло вполне удачно. Сергей теперь будет ее за километр обходить.

Правда, оставался открытым вопрос, почему полицию не вызвали соседи. Подумав, Аяна решила, что все произошло слишком быстро. Ее просто не успели заметить, а новая машина во дворе еще не примелькалась. Камер в их окраинном районе, по счастью, еще не установили. С другой стороны, может, кто-то все же и заметил. Та же соседка вполне могла смотреть в окно, ждать, пока уедет Сергей. Ну что же, значит, Аяне повезло, что в Сибири не привыкли лишний раз впутывать ментов.

Осознав, что опасность миновала, девушка вышла на улицу – благо день был относительно теплым, – прогулялась до дальнего супермаркета, купила хорошего вина, сыра, нарезки, пачку любимой «Маски» и устроила себе небольшой пир. Отметила тяжело добытую свободу. Правда, эйфории Аяна не чувствовала, скорее усталость и тревогу. Деньги были, все-таки она почти не тратила и старалась откладывать, но основную прибыль забирал Сергей. Поэтому сбережений, достаточных для того, чтобы чувствовать себя спокойно, у Аяны не было. Так, продержаться месяц-другой. Да и то если цены не продолжат расти. И это после полугода потогонной работы. Радовало во всей этой истории только то, что машину, на которую Сергей потратил бо́льшую часть украденных у нее денег, придется как минимум ремонтировать.

Снова идти в газету давать объявление не хотелось, поэтому на следующее утро, встав пораньше, Аяна засела за компьютер и начала просматривать сайты с вакансиями. И тут она столкнулась с первой же трудностью. Кроме среднего образования, ей совершенно нечего было указать в анкете. В самом деле, не писать же, что она много лет была практикующей шаманкой. Получалось, что она окончила школу и больше года ничем не занималась. Даже трудовой книжки у нее не было. Так себе история. К тому же Аяна не понимала, какую работу искать, в современных городских профессиях она не ориентировалась. Знала только те, что на виду – продавцы, кондукторы, врачи, учителя, милиционеры. Из всех этих профессий ей подходила только работа в магазине. Аяна откликнулась на четыре вакансии и поняла, что безумно устала. И это только поиск работы, что же будет, когда она устроится?

Аяна легла на диван, отвернулась к стене и заплакала. Волна жалости к себе захлестнула ее, она ощущала себя самым несчастным и одиноким человеком на Земле. К этому чувству примешивалась злость. Аяна корила себя за то, что никак не подстраховалась, не попыталась поступить в институт или хотя бы техникум, освоить какую-нибудь специальность. Рассчитывала на шаманскую силу, которая ее кормила. В итоге осталась у разбитого корыта. На этом моменте внутреннего монолога злость Аяны автоматически перешла на предков и Дамдинцэрэна, которые ее покинули. Вместо того чтобы помочь, где-то посоветовать, направить, они просто бросили ее на произвол судьбы. Хуже них были только родители, которые покинули ее в деревне, не оставив выбора. Что она могла знать в двенадцать лет? Ее принесли в жертву ненасытным духам шаманского рода, как жертвенного барана, а она думала, что удостоилась большой чести. Не дар это был, а проклятие. Аяна вспомнила грустные глаза матери в момент прощания, фальшивые слезы на ее глазах и ощутила жгучую ненависть. Это помогло ей встать с дивана. Аяна открыла пиво, закурила и вернулась к поиску работы. До позднего вечера она отправляла резюме всюду, куда только могла. К моменту, когда она закончила, весь стол вокруг ноутбука был уставлен пустыми банками. Из пепельницы торчала гора окурков, отчего она напоминала ежа.

Утром Аяна продолжила рассылку резюме. Когда число откликов перевалило за пятый десяток, она решила остановиться. Подождала день, два, неделю. Пришло несколько отказов, но в основном не было никакой реакции. Ее резюме даже не просматривали. Постепенно вакансии, на которые она откликалась, исчезали с сайта. Это означало, что кого-то на них уже нашли. Аяна поняла, что ловить в интернете нечего, и решила наведаться в ближайший супермаркет – вдруг им нужен сотрудник. У входа в магазин располагался стенд, где среди фотографий лучших сотрудников, жалобной книги и российской Конституции в файлике Аяна действительно нашла объявление о найме. Начинающему продавцу предлагали зарплату от тридцати тысяч рублей.

«Не густо, – с грустью подумала Аяна. – После оплаты квартиры останется десятка. Правда, может быть, я смогу быстро вырасти. Стать старшим кассиром, а потом и управляющим. Главное – начать».

В зале уставший узбек раскладывал по лоткам овощи. Аяна подошла к нему и спросила, с кем можно поговорить про работу. Он поднял на нее потухший взгляд и указал рукой на дверь с надписью: «Служебное помещение».

Аяна несмело постучалась. Никто не ответил. Из-за двери слышался что-то громко выкрикивающий хриплый женский голос и шум рации. Судя по долетавшим до Аяны обрывкам слов, кто-то ругался с грузчиками. Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате с облезлыми стенами за ноутбуком сидела грузная женщина лет сорока. Одутловатое лицо и тяжелые мешки под глазами выдавали в ней любовь к вечерним возлияниям. Заметив Аяну, она гаркнула в рацию: «Ща, погоди!» – и вперила в нее тяжелый бульдожий взгляд, как будто спрашивая: «Че надо?»

– Здравствуйте, я по поводу работы, – преодолев смущение, сказала Аяна.

Директор небрежно кивнула на ближайший стул, приглашая ее сесть:

– Погоди, ща, с этим чучелом разберусь.

Пять с лишним минут Аяна слушала, как женщина отчаянно и со вкусом материла грузчиков за то, что они потеряли какой-то ящик. Мужики – а из рации поочередно слышалось несколько голосов – трусливо оправдывались.