Аяна. Путешествие к центру земли - Николай Болошнев

или недель – годами. Даже пыталась к вам сбежать. Пока не поняла окончательно, что на хрен вам не сдалась. И что старая сварливая бабка, которая, как потом выяснилось, вообще была духом – и та заботилась обо мне больше, чем родные родители. Зачем вы меня рожали, если я вам была не нужна? Презервативы купить пожадничали? Или, пока маленькая была, я вас развлекала, а потом надоела, и вы решили жить для себя?

Татьяна слушала дочь, опустив взгляд. Она так сильно сжала пальцы в замке, что они побелели. Аяна упивалась этим зрелищем. Наконец-то она загнала мать в угол и заставила отвечать за свои прошлые поступки! Татьяна помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, и тихо заговорила:

– Аянчик, я очень перед тобой виновата. Мне до конца жизни это не искупить. – Речь ее была очень медленной, голос слегка хрипел. Словно она держалась из последних сил, а теперь треснула после жестоких слов Аяны. – Там, у подъезда, ты хотела меня убить. Ты имеешь на это полное право. Я даже не могу на тебя за это злиться. Если это действительно тебе нужно и даст избавление, лучше убей меня здесь. Ты сможешь спокойно уйти и укрыться в другом городе. Я живу одна, соседи ко мне не заходят. Пока найдут тело, будешь уже далеко. Но я все же надеюсь, что перед этим ты позволишь мне объясниться. Можешь считать это моим последним словом.

Такого поворота событий Аяна совершенно не ожидала. Она замерла, не зная, что сказать или сделать. Татьяна подождала секунд пять, посмотрела на дочь и продолжила:

– Ты родилась в любви. Мы с папой очень тебя ждали. Когда я впервые взяла тебя на руки, я только и могла, что благодарить Вечно Синее Небо за то, что послал мне такого ангелочка. У тебя были такие щечки, такая смешная прядка волос на лбу, а глаза… Говорят, младенцы почти ничего не видят – так, очертания лиц и предметов. Но ты смотрела как взрослая. Нет, даже больше – ты будто видела всех насквозь. Я сразу поняла, что у меня родилась особенная, уникальная девочка.

– А потом с ней стало слишком много хлопот, – буркнула Аяна скорее для приличия, чем от обиды.

– Подожди, ласточка, не перебивай. Этот разговор… Он очень непростой для меня. И может быть, это мой единственный шанс тебе все рассказать.

– Да не собираюсь я тебя убивать! Мама, ну что ты заладила, в самом деле… – смутилась Аяна.

– Спасибо, доченька. Но я не про это. Впрочем, обо всем по порядку. Когда я увидела в роддоме этот твой взгляд, я догадалась, какая судьба тебя ждет. Обычные дети так не смотрят. Мне стало жутко, очень хотелось, чтобы твоя жизнь сложилась по-другому, нормально, как у других людей. Я старалась всячески тебя оградить от шаманской участи, потому что знала по себе, как это тяжело. Не знаю, говорила ли тебе бабушка Анжилма, но у меня тоже был дар. Он передался мне от бабки по папиной линии. Лет в тринадцать началась «шаманская болезнь», меня крутило, вертело, галлюцинации были. В школе хотели даже в психушку сдать. Мама меня направляла, помогала раскрыться. Постепенно я научилась жить с даром, даже стала неплохой шаманкой. Но потом поняла, что это путь одиночества. А я так хотела семью… Сбежала из Солнечного в Улан-Удэ, поступила в техникум, познакомилась с твоим папой. Он как раз после армии был – молодой, веселый, удалой. Стали жить вместе, я ему про свое шаманство не рассказывала, он же из ламаистов[33]. Старалась не камлать, не совершать обрядов. Предки на меня ух как злились, по ночам терзали. Да и днем иногда. Но я не сдавалась. А потом, когда ты родилась, все прекратилось… Я очень надеялась, что пронесет. Во все храмы ходила – буддистские, православные. Даже покрестить тебя хотела. Может быть, и надо было, на всякий случай… Одно время мне казалось, что духи все же смилостивились над нашим родом и шаманская линия закончилась на мне. Это только говорят, что общение с предками – дар, в равной степени это неподъемная ноша. Нельзя сказать им «замолчи». Раз поселившись у тебя в голове, они будут с тобой до последнего дня.

– Кажется, у меня получилось, – тихо сказала Аяна. – Они уже почти год мне не отвечают.

– О, поверь, доченька, они вернутся. Они всегда с тобой. Просто затаились. Может, ты их обидела чем-то, а может, просто ждут момента вернуться. Только ты уже скоро их услышишь. Ты, кстати, не беременна? – с ужасом спросила Татьяна.

– Нет-нет, что ты!

– Это хорошо, это ты молодец… Если даже решишься семью заводить, рожай мальчиков – им твой дар не передастся. Говорят, сейчас можно пол спланировать?

Аяна пожала плечами.

– Ну да впрочем, неважно. И вообще, кого когда такое останавливало. В общем, ты росла обычным ребенком, но лет в десять, может, даже раньше, начались первые признаки болезни. Уж к каким я только тебя врачам не водила, все надеялась – вдруг не она. Мне сейчас очень стыдно вспоминать, но я тогда думала, пусть что угодно – инвалидность, неизлечимая болезнь, только бы тебя не призвали духи. Как ты понимаешь, не обошлось. А потом умерла Анжилма, и я поняла, что проиграла. Тебе передался дар и от нее, и предки с двух сторон взялись за тебя с удвоенной силой. Что бы я ни делала, как бы тебя ни берегла, куда бы с тобой ни сбежала, они не отстанут, доведут тебя до сумасшествия или сведут в могилу. А потом ты выбежала из дома на мороз и едва не замерзла. Да еще и в больнице к тебе дух какой-то бабки тогда наведался. Нужно было тебя спасать.

Я рассказала обо всем Саяну, и про то, что я шаманка, и про то, что дар передается по женской линии. Как же он на меня орал… А потом, когда успокоился, пришел в ужас. Боялся, что духи нас всех убьют. Впрочем, я его не виню. Такое и правда случалось с теми, кто игнорировал зов онгонов. Оставался один выход – тебе принять судьбу и стать шаманкой. И тут, каюсь, я поступила ужасно: решила, что, если я тебе объясню, что происходит и что тебя ждет, ты испугаешься и замкнешься. Наломаешь дров, уйдешь в отказ или сбежишь. Я бы уже никак тебе помочь не смогла, тем более что моих сил не хватило бы, чтобы противостоять десяткам поколений предков. Я струсила и решила, что лучше обманом отвезти тебя к Анжилме и дать онгонам завершить твой призыв. Это не та судьба, которую