Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

– Нет, не могу, я занята.

– После полудня? Неправда. Вы ведь говорили, что освободитесь в половине одиннадцатого.

«Я успею найти Розанова, – соображал “Д–35”, – скажу ему, чтобы он приготовил яхту. Надо сообщить Винтеру – пусть капитан “Мери Джильберт” приготовится к отплытию. Неизвестно, что произойдет за ночь, но постараюсь оставить Марченко в дураках».

– Правильно, у нас заболел один из педагогов. Но я не могу принять ваше предложение.

– Почему все-таки? Объясните. Разве плохо совершить небольшую прогулку вместе с друзьями? Какие у вас старомодные взгляды!

«Вот привязался, – думала Ася. – Что ему сказать? Не скажешь ведь ему, что мне не хочется видеть ни его, ни вообще никого на свете. А, ладно, пообещаю и не приду».

– Определенно ответить вам сейчас не могу.

– Нет, нет, – перебил Моро. – Я не люблю останавливаться на полдороге, мне по душе конкретность. Соглашайтесь.

– Согласна… Извините меня, мне пора идти.

– До свидания. Завтра встретимся в яхт-клубе. Думаю, лучше всего часов в одиннадцать поутру, а?

– Хорошо, хорошо. Прощайте.

– Счастливого пути.

Расставшись с Асей, Моро немедленно отправился к Винтеру.

«Рекламный Ральф» старался сохранить свой обычный нагловато-самоуверенный вид и держался, как всегда, развязно, не стесняясь в словах и поступках. Однако Винтера – хитрую, видавшую виды лису – было нелегко обмануть, он сразу понял: у «Д–35» неудача. Спрашивать, что случилось, Винтер не стал. Это было не в его характере. «Рекламный Ральф» сам объяснит.

Винтер оказался прав. Произнеся несколько пустых фраз, Моро внезапно замолчал, вынул сигарету. Винтер спокойно ждал, что будет дальше. Он понимал: «Рекламный Ральф» соображает, как лучше заговорить о главной цели своего прихода.

– Да, чуть не забыл, – небрежно сказал Моро. – Когда уходит «Мери Джильберт»?

– Точно не знаю, – ответил Винтер, не понимая, с какой целью задан вопрос. – Кажется, послезавтра утром.

– Ей надо поднять якорь завтра вечером. Капитан оформил необходимые документы?

– Да, судно задерживал мелкий ремонт. При желании его смогут без всякого ущерба отложить. Но чем вызваны ваши вопросы о корабле, Ральф?

– Тем, что я на нем уеду отсюда.

Винтер ожидал чего угодно, но только не этого. От растерянности он поперхнулся дымом сигареты и надсадно закашлялся. Справившись с кашлем, он выговорил:

– Вы с ума сошли, Моро! Как же с чертежами трала? Если вы явитесь без них, вам оторвут голову и будут вполне правы. Этими вещами не шутят.

– Оторвут или нет, мы еще посмотрим, а здесь мне оставаться нельзя.

Винтер оглянулся по сторонам и, хотя в комнате, кроме них, никого не было, наклонясь к Моро, тихо спросил:

– Контрразведка напала на ваш след?

– Слежка за Дынником. Его ареста следует ждать с минуты на минуту.

Винтер тяжело перевел дух. Он был менее опытен, чем «Д–35», и хуже владел собой.

Моро с презрением взглянул на коллегу и процедил сквозь зубы:

– Вы-то чего перетрусили? Ваша шкура в безопасности.

– Я… Я понимаю. Но могут быть осложнения, официальный запрос. Вы же знаете, что русские не прощают таких вещей, они в высшей степени щепетильны в вопросах этики.

– Этика! – презрительно повторил Моро. – Какая, к дьяволу, этика, когда наш агент лезет к советским военным секретам. Мне приходится думать не об этике, а о том, как удрать благополучно. Вы обязаны мне помочь.

– С радостью, дорогой Ральф, с радостью.

«Помочь нужно, – думал Винтер, – если его разоблачат, это отразится и на моей карьере».

– То-то, – говорил Моро. – Не беспокойтесь, я придумал возможность и благополучно унести ноги из Советского Союза, и выполнить задание по тралу «Надежный».

– Вы, как всегда, блестящи, Ральф, – лишний раз задобрить «Д–35» не мешает, тем более беседа ведется без свидетелей.

– Завтра я выхожу в море на яхте, предоставит мне ее известный вам Семен Розанов. На яхте со мной будет он и дочка инженера Борисова. Часам к трем мы окажемся у Гендровской косы и там остановимся. Под любыми предлогами я задержусь у косы подольше, возвращаться будем ночью. Пусть «Мери Джильберт» отчаливает из порта с таким расчетом, чтобы встретить нас между Гендровской косой и маяком Поворотный.

– Затем вы погрузите на пароход Борисову и Розанова, сядете сами…

– Что касается Розанова – увидим, как с ним поступить, а насчет Борисовой вы правы. Когда она окажется в надежном месте и полностью в наших руках, сообщим папаше: жизнь дочери зависит от него. Даст копию чертежей – дочка останется целой и невредимой, не даст – пусть пеняет на себя.

Винтер молчал, обдумывая предложение Моро.

– Постойте, Ральф. Вдруг Борисов кинется доносить о нашем требовании в контрразведку? Станет известен наш интерес к тралу, это недопустимо.

– Не кинется, – почти уверенно возразил Моро. – Я все обдумал. Я разрабатывал этот план до того, как Дынник сунулся с предложением попасть в бюро через катакомбы. Жаль, что я не отправил его ко всем чертям.

– Он попадет туда без вашего напутствия… Каков был ваш план?

– Близко познакомиться с семьей Борисовых, как можно чаще появляться в людных местах с его дочкой, афишируя свои отношения с ней, добыть образец почерка Борисовой и сфабриковать записку, которая компрометирует ее перед советской властью, как мы сфабриковали записку Михаила Милетина.

– Кстати, что произошло в квартире Милетина?

– Откуда я могу знать? Непредвиденная случайность или ошибка погубила Дынника. Вы надеетесь сохранить в тайне наши планы относительно трала. Думаете, Дынник станет молчать на допросе? Наивно!

– Может, его не возьмут живьем.

– Это было бы лучше всего… Слушайте дальше. Предъявить записку Борисову в обмен на копии чертежей я хотел заставить Дынника. Я никогда не был законным отцом, однако знаю их психологию. Борисов вдов, дочка у него единственная. Она заботится о папаше, любит его, живет с ним дружно. Неужели он отвергнет наше предложение, погубит дочь, останется одиноким на старости лет?

– Ход мыслей у вас правильный, Ральф, жаль, что все это дело прошлое.

– Почему? Сущность не меняется. Похитив дочь, мы возьмем Борисова в свои руки еще крепче, чем имея только записку.

Винтер состроил недовольную мину.

– Ральф, такую штуку, как похищение советской гражданки, в тайне не сохранишь. Разгорится международный скандал…

– Если Борисов столь же бестолков, как вы, конечно, – зло процедил сквозь зубы Моро. – Подумайте сами. Выйдя в экстерриториальные воды, несколько часов спустя после встречи с нами, капитан «Мери Джильберт» даст радиограмму: у него на борту находятся спасенные с потерпевшей аварию советской яхты. «Аварию» сделать нетрудно.

– Так, так, понимаю…

– В первом же порту Борисову ссаживаем с «Мери Джильберт», оставляем жить на частной квартире под незаметной и надежной охраной. Советских представителей к Борисовой не допустим, например, под предлогом ее болезни.

– …Продолжающейся несколько недель, –