Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

из укрытия, посмотреть, что делается снаружи, но опыт подсказывал: поступать так не следует. Если противники действительно осадили пещеру, они рассчитывают именно на то, что у него не хватит выдержки. Нет, напрасно надеются! Он не так глуп. Дынник, не шевелясь, лежал на каменистом полу, напряженно вглядываясь в квадратный, пробитый в камне вход.

Вдруг он увидел: снизу медленно-медленно поднимается небольшой круглый предмет. Движение было плавным, неторопливым, чуть заметным. Когда предмет поднялся достаточно высоко, Дынник тщательно прицелился и выстрелил. В сторону отлетел легкий черный круг. Дынник разгадал хитрость: на палке поднимали фуражку, желая проверить бдительность Дынника. Сомнений не оставалось: он в осаде. Отсюда ему не выбраться.

Дынник постарался подавить страх и хладнокровно оценить обстановку. Войти в пещеру незаметно контрразведчики не могут. Атаковать тоже не удастся – сквозь узкий вход одновременно протиснется не больше двух человек, троим не войти. Предпринявшие подобную попытку окажутся беззащитной мишенью надежно укрытого, хорошо вооруженного Дынника. Они это прекрасно понимают и не станут рисковать. Но и от своей цели они не отступят.

Дыннику скоро пришлось убедиться в изобретательности своих противников. Выход из пещеры опять что-то заслонило – на этот раз большое, бесформенное. Дынник выстрелил. Неизвестный предмет продолжал надвигаться. Теперь Дынник понял, в чем дело. Контрразведчики толкают перед собой большой камень и под его надежным прикрытием двигаются в пещеру. Скоро они будут здесь. Пистолетом их не остановишь.

Дынник приподнялся на четвереньки и, пятясь задом, начал отступать вглубь пещеры. Спрятавшись за выступ, он остановился. На некоторое время он снова в безопасности, однако главное преимущество потеряно. Враги проникли в пещеру. Теперь темнота столь же надежно защищает их, как и его. Пользуясь темнотой, они не замедлят продолжать наступление.

Было тихо-тихо. И это больше всего угнетало Дынника. Он знал: преследователи близко, возможно совсем рядом, в нескольких шагах. Но он не видел и не слышал их и не мог предугадать, откуда они нападут.

Легкий, еле слышный шорох. Дынник опять выстрелил в темноту. Ответом было полное молчание. А может быть, ему почудилось?

Тем же способом – на четвереньках – Дынник отполз еще немного назад, в неведомый ход. Куда он ползет и зачем, Дынник не знал. Желание уйти, убежать, скрыться заслонило все, парализовало волю.

…Давным-давно наступила ночь. Город спал спокойным сном труженика после хорошего рабочего дня. Свернувшись калачиком под легким одеялом, забыла во сне свои огорчения Ася.

Вечером в квартиру Борисовых на несколько минут заглянул Марченко. Георгий Николаевич о том о сем поболтал с инженером, пошутил с Асей, спросил между прочим, правда ли, что она завтра едет кататься на яхте. Ася колебалась: сдержать или не сдержать обещание, данное Моро? Ехать ей не хотелось, и лишь из одного желания досадить Ася сообщила Бурлаке о предстоящей экскурсии как о деле решенном. А на вопрос Георгия Николаевича уклончиво сказала:

– Предлагают устроить небольшой пикник, причалим у Гендровской косы, побудем немного и вернемся обратно. Присоединяйтесь.

– Именно меня там не хватало! – расхохотался капитан первого ранга. – Ну а может, ты откажешься?

– Почему?

Объяснять, по каким причинам он не рекомендует девушке отправляться на прогулку, Марченко не собирался. В такого рода дела Асю посвящать незачем.

– Да так, – неопределенным тоном ответил Георгий Николаевич. – Не нравится мне Моро.

– Разве вы его знаете?

– Немного. Но вполне достаточно, чтобы составить незавидное мнение.

– Не знаю, чего вы от него хотите. Человек как человек. Много путешествовал, многое видел. А вы читали его статьи? Очень правильно пишет.

– Правильно, правильно, – согласился Марченко и неожиданно добавил: – Брось лучше ненужную затею.

Ах, вот что! Бурлака сказал о предстоящей прогулке Марченко. Иван не хочет, чтобы Ася ехала с Розановым и Моро и поэтому попросил Георгия Николаевича отговорить ее, зная, что он имеет на нее влияние. Раз так – хорошо же! Ничего из их хитростей не выйдет! Она поедет назло им. Назло! Назло!

– Нет, бросьте меня уговаривать, – мстительно сказала девушка. – Хочу – значит, поеду. Никто не может мне запретить, я взрослый человек.

– Не столь взрослый, судя по некоторым признакам, – подмигнул Марченко. – Ну-ну, не надувай губы. В котором часу собираетесь выехать?

– Не позже одиннадцати.

Так и не убедив Асю, Марченко ушел.

После беседы с Георгием Николаевичем настроение Аси испортилось окончательно. Отказавшись от ужина, она заперлась в спальне, легла в постель, натянула одеяло на голову и расплакалась. Плакала она долго, тихо, с удовольствием, так и заснула в слезах, продолжая всхлипывать во сне, как маленький обиженный ребенок.

Не лучше чувствовал себя и Бурлака.

Знай Марченко о горе своего младшего товарища, он сумел бы утешить его. Но капитану первого ранга было не до любовных переживаний своих подчиненных. В этот вечер у Марченко было много дел: он вызвал начальника яхт-клуба и побеседовал с ним, потом читал какие-то бумаги, относящиеся к иностранному пароходу «Мери Джильберт». Уже глубокой ночью приходил к нему командир подразделения пограничных катеров. Долго шагал капитан первого ранга из угла в угол кабинета, мысленно проверяя себя: все ли сделано так, как надо, нет ли ошибки, которой мог бы воспользоваться противник.

Бодрствовал почти всю ночь и Моро. После беседы с Винтером «Д–35» немедленно позвонил Розанову. Приглашение «провести вместе вечерок» Семен принял с нескрываемой радостью.

Встретились в ресторане при гостинице, в которой жил Моро. Обоих здесь хорошо знали. Был у них и свой излюбленный столик – в углу, у окна. Проходя к нему, Розанов небрежным кивком и громким «Хэлло!» поздоровался со знакомыми – двумя парнями и двумя девицами. Компания, очевидно, лишь приступила к ужину, но выпили все уже изрядно. Девушки визгливо хохотали, взмахивая длинными, густо накрашенными ресницами, их кавалеры без нужды повышали голос и после каждой рюмки молодечески оглядывались вокруг, желая видеть, какое впечатление производят они на окружающих.

Знакомый официант быстро принес ужин. Графинчик с охлажденной водкой покрывала белая мутная испарина.

– Виски лучше, – сказал Розанов, глотнув холодно-жгучую жидкость.

– На чей вкус, – равнодушно ответил «Д–35».

Заиграл оркестр. Не в пример остальным танцующим посетителям ресторана знакомые Розанова отплясывали свой танец – «линду». Каждая пара исполняла ее по-разному, благо ни один из стилей «линды» не требовал хореографического искусства и даже простого умения танцевать. В центр зала вышла миловидная девушка в излишне коротком платье и парень в долгополом, дымчатого цвета пиджаке. Эта пара демонстрировала стиль «лошадка»: дама крутится на все лады вокруг партнера, а он стоит на месте, изредка сгибая ногу в колене и выбрасывая ее вперед, подобно скучающему жеребцу. Двое других танцоров предпочли «гамбургский» стиль – с каменно-равнодушными