Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

величественной панорамы бульвара, ни известной всему миру, увековеченной на многих картинах лестницы, которая ведет из порта прямо к центральным кварталам, ни блестящего в солнечных лучах, как маяк, купола здания оперного театра – гордости Энска. Красота утреннего города не увлекала Моро. Другие мысли владели им.

Последняя ставка «Д–35» оказалась битой. Борисова не пришла. Почему она не пришла, Моро не знал и с тайной дрожью думал: неужели и здесь не обошлось без Марченко? Догадывался контрразведчик о планах «Д–35» или нет, Моро оставалось неизвестным. Они поменялись ролями. Раньше Марченко почти не мог предугадать намерений врагов, ныне капитан первого ранга полностью захватил инициативу, а Моро оставалось лишь обороняться и ожидать с любой стороны удара. По воле Марченко или нет, но факт оставался фактом: Борисова не пришла. Она могла и опоздать, случайно задержавшись. Моро ждал ее до половины двенадцатого, ждал бы и дольше, если бы этот дурак Розанов не пригласил своих приятелей, но Борисовой все не было, а компания могла нагрянуть с минуты на минуту. Моро сидел как на иголках, вот-вот ожидая появления непрошеных спутников. Взять их на яхту значило сорвать весь план бегства.

Ровно в половине двенадцатого, отчаявшись дождаться Борисову, Моро решил поднимать паруса. Когда Розанов заикнулся о приятелях, Моро пожелал им провалиться ко всем чертям. Розанов не посмел спорить. Покинув город, Моро размышлял, как быть дальше. Оставаться в Советском Союзе нельзя. Пока – на Гендровскую косу, ночью – встреча с «Мери Джильберт».

А что делать с Розановым?

Моро посмотрел на обиженное лицо Семена.

– Как самочувствие, Сэм? Замечательная прогулка, – весело сказал он. – Я даже доволен, что Ася не пришла. Проведем денек тет-а-тет с вами.

От дружеского тона Розанов повеселел, обида его быстро прошла.

– Вы правы, она бы стесняла нас.

Розанов начал, по обыкновению, болтать: он расспрашивал о яхтах «знаменитых» миллионеров, о развлечениях на модных курортах Америки и Европы, о ночных клубах, обо всем, что взбредет на ум.

Моро отвечал коротко, не всегда охотно, глядя в сторону, на море.

Показалась Гендровская коса – узкая, изогнутая, как серп, далеко вдающаяся в море. «Метеор» обогнул ее, зашел с прибрежной стороны.

– Искупаемся? – предложил Моро.

После купания ловили рыбу, вытащили несколько бычков и две камбалы, затем Моро лег вздремнуть.

– Куда нам торопиться! – сказал он Розанову. – Отдохнем как следует, а к вечеру – обратно.

Долгая стоянка не входила в намерения Розанова, однако, как всегда, возразить он не посмел и послушно растянулся на палубе под тенью паруса.

Спал Моро долго. Розанов громко кашлял, пытаясь разбудить спутника, поглядывал на низко опустившееся солнце, даже осмелился деликатно потрясти Моро за плечо.

Вечерний береговой ветер пошевелил вымпел на мачте. Розанов набрался храбрости, толкнул Моро:

– Пора обратно.

«Д–35» открыл глаза, посмотрел на солнце, на часы.

– Как поздно! Что же вы меня раньше не разбудили, Сэм?

– Я будил, – оправдывался Розанов.

– Плохо будили. У кого чистая совесть, у того и крепкий сон.

Моро был доволен. Затянуть стоянку удалось. Встреча с «Мери Джильберт» произойдет в назначенное время.

Перебирая руками шершавый канат, они подняли паруса. «Метеор» лег на обратный курс.

Вялость «Д–35» как рукой сняло. Он фамильярно заговаривал с Розановым, шутил. Узкие зеленые глаза его следили за каждым движением Семена.

Моро уже решил, как быть со своим «другом».

Слепое орудие в руках «Д–35» сослужило свою службу и теперь становилось опасным. Кто знает, размышлял Моро, согласится ли мальчишка уехать на «Мери Джильберт»? А если и согласится, то зачем он? Выдрессировать его для «работы» в Советском Союзе не удастся – ненадежен. Больше ни на что не годится, но может стать лишней уликой при разборе неблаговидных действий «корреспондента» Моро в Советской стране. Мало ли что взбредет Розанову в голову, когда он попадет за границу! Еще явится в советское посольство с повинной и расскажет там все. Нет, Розанова надо убрать. Моро один пересядет на «Мери Джильберт», потопит яхту, в полном смысле слова схоронив концы в воду. И без Розанова хватит хлопот. Ведь чертежей трала «Д–35» не достал, а начальство не привыкло оставлять такие промахи без наказания.

Когда наступила темнота, ветер усилился. Яхта то и дело сильно кренилась, уходя бортом в воду. Ритмично поскрипывали трущиеся в блоках снасти.

– Сядьте на минуту за руль, – попросил Розанов. – Канат подобрать надо, свалится.

Моро выполнил просьбу. Розанов встал, по наклонной, выскальзывающей из-под ног палубе начал пробираться на нос «Метеора».

Момент, которого ждал «Д–35», наступил. Моро выхватил из кармана пистолет, сделал несколько шагов вперед и прицелился в спину Розанова.

Неожиданный удар выбил пистолет из его руки, пуля пробила парус.

– Руки вверх! – раздался за спиной Моро незнакомый голос.

От порыва ветра яхта сильно накренилась, и растерявшийся Семен свалился за борт.

– Руки вверх или буду стрелять! – Приказ не давал и секунды для размышлений. Моро поспешил выполнить команду. – Не оборачивайтесь. – У «Д–35» тщательно ощупали карманы, проверяя, нет ли там еще пистолета или ножа.

– Пройдите вперед и сядьте. Не двигайтесь. Руки можете положить на колени.

Теперь Моро оказался лицом к противнику. Он узнал молодого человека, который сидел на соседней скамейке в парке. Левой рукой контрразведчик правил яхтой, а в правой держал пистолет, нацеленный прямо на Моро. Моро видел: хотя яхту крепко качает, черный зрачок пистолетного дула ни на сантиметр не отклоняется в сторону.

– Помогите, помогите мне, я утону, – просил испуганный, ничего не понимающий Семен. От самонадеянного до наглости стиляги не осталось и следа.

Лейтенант ничем не мог сейчас помочь Семену – нельзя было ни на секунду отвернуться от Моро, но Бурлака видел, что Розанов успел ухватиться за канат, свисающий с яхты, и поэтому не беспокоился.

Бурлака попал на «Метеор» с ведома начальника яхт-клуба, предупрежденного Марченко. Иван закрылся в маленькой и тесной кормовой каюте «Метеора», где лежали старые паруса и канаты, задолго до появления на пристани Розанова и Моро. Он знал: лезть сюда Розанову, а тем более Моро незачем, присутствие его на «Метеоре» останется до поры до времени неизвестным.

Марченко приказал лейтенанту сидеть спокойно и ждать того момента, когда яхта встретится с «Мери Джильберт». Необходимо было поймать Моро с поличным на незаконной попытке оставить Советский Союз. Наблюдая за Моро, Бурлака увидел, что тот достает пистолет, и выскочил из своего убежища.

Моро исподлобья глядел на Бурлаку, обдумывая, как вырваться из западни, в которую его неожиданно поймали. Различные планы приходили на ум, но Моро их отбрасывал как негодные. Он понимал, что схвачен надежно. Справиться с противником, который зорко держит «Д–35» под дулом пистолета, вряд