Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

Сидящий рядом коллега ободряющим жестом подтолкнул Гаса в спину. Сопровождаемый доброжелательными взглядами окружающих, он поднялся на сцену.

Николь ждала. Выпускники и родители в зале одобрительно хлопали. Хилл торжественно вручила Гасу наградную табличку и произнесла поздравление, которое он не разобрал из-за шума толпы.

Возможно, это был переломный момент. Горная вершина. Не Эверест, к которому он стремился долгие годы, но все же пик. Преподаватель – благородная профессия. Почему же он упустил это из виду? Ему хватало знаний, которые стоило бы передать другим, он умел задавать важные исследовательские направления. Вокруг были юные умы, желающие – даже жаждущие! – слышать и учиться. Это все представляло значительную ценность, не так ли? Ее не могло не быть, даже если его однокашники из аспирантуры не могли ее разглядеть. Потрясенный рукопожатием президента Хилл, Гас вдруг вообразил себе ближайшие годы своей жизни.

Он останется здесь. Он продолжит преподавать с удвоенным рвением. Если даже в этом году они посчитали его хорошим преподавателем, то пусть подождут следующего и последующего годов. Он станет любимым профессором, гордостью кампуса. Им придется похоронить его на этом холме.

Он продолжит писать, но возьмет субботы для отдыха. Его наследие будет заключаться в любви учеников и, что важнее, собственных детей. Он и его жена сумеют сохранить брак и остаться счастливыми.

А филиалу в Абу-Даби придется поискать кого-нибудь другого.

Во время праздничного обеда после церемонии к нему подошла с тарелкой, полной морепродуктов и картофельных чипсов, одна из выпускниц. Гас узнал Саманту.

– Профессор Блум? – обратилась она. – Можно с вами сфотографироваться?

Несмотря на то, что Гас виделся с Сэм на собраниях литературной группы по воскресеньям и она повторно записалась на его курс в весеннем семестре, он все равно ее побаивался. Его пугало ее влияние. Но он уважал ее способности. Она была сильной студенткой. Гас полагал, что она из богатой семьи и прошла подготовку к колледжу где-нибудь в Андовере, Шоэте, Тринити или Чапине. Оказалось, что она училась в публичной школе в Олбани, штат Нью-Йорк, а Колледж предоставил ей полную стипендию. Это напомнило Гасу его собственную историю.

– Поздравляю, – сказал Гас. – Каково это, закончить учебу?

– Вроде хорошо, спасибо. Немного грустно, что ли? Хочу сказать, что вне этого скандала с Косби вы отличный преподаватель. Очень хороший. Вы прямо изменили мою жизнь.

– Правда? – удивился Гас.

– Да. Я понятия не имела, чем хочу заниматься дальше, пока не посетила ваш курс. Думаю подать заявление в магистратуру осенью. Раньше я не осознавала, насколько поп-культура способствует формированию господствующего положения. Я благодарна, что вы заставили нас почитать Грамши[39].

– Без него никак, – согласился Гас, а сам подумал: да!

Понятно? Понятно? Интеллект имеет значение. Возможно, Сэм продолжит учиться, получит докторскую степень, станет преподавателем, активистом-исследователем. И однажды, десятилетия спустя, другой молодой человек последует по ее стопам. Благодаря Гасу. У него появятся научные последователи, родившиеся намного позже его смерти.

– Сообщите, если понадобится помощь. Оставайтесь на связи. Я серьезно. Я готов поддерживать вас.

– Дадите рекомендательное письмо? – спросила Сэм. – И, может, глянете летом мое вступительное сочинение?

– Запросто, – подтвердил Гас. Надо отдать должное девушке, которая сперва надрала ему зад, а теперь просила рекомендации. Ну, она их заслужила. И он тоже. С этими мыслями он закончил трапезу и отправился за добавкой.

41. Добро порождает добро

Последний учебный день перед летними каникулами. Учительница словесности Вульфа объявляла «звезд» класса в этом году. Звезды восьмого класса попадали в ежегодник, а в шестом их выбирали просто по приколу. Но ожидания и волнения учеников от этого не уменьшались – особенно в случае Вульфа.

Звезды определялись голосованием учащихся, и Вульф готовился к унижению. Демократия все скажет сама за себя. Наверняка он не получит никаких голосов, кроме единственного, который позволил себе отдать за самого себя в категории, на которую вроде как мог претендовать. Сегодня утром окончательно подтвердится, что он одиночка и лузер, обреченный на вечное забвение.

Миссис Гилберт называла имена победителей. Вульф не выиграл в номинации на лучшую прическу (хотя в тайне надеялся, что теоретически мог бы – с такими-то кудрями). Он также не удостоился звания «самый общительный». Очевидно. Или «мастер флирта». Ясен пень. (Только в Ривербурге сохранилось такое звание – и это после инцидента с Хейзел!) Не выиграл титулы «самый стильный» или «потенциальный президент» (плак-плак). Даже номинация «главный весельчак класса» обошла его стороной. Он был никем, нулем. Невидимкой. Лучше бы он вообще не ходил в эту школу. Когда миссис Гилберт подошла к последней и самой крутой награде – «будущая знаменитость», – Вульф окончательно скис.

– Вульф! – провозгласила она. Это не укладывалось в голове. Его же никто не любил.

Какого же?..

Первое, что нахлынуло на Вульфа, – это облегчение. Он достиг признания. Дети – не взрослые, которых куда легче очаровать, – именно дети выбрали его. Возможно, у него нет миллиона (или вообще хоть какого-то количества) друзей, но одноклассники заметили в нем что-то особенное. Некую искру. Они запомнили его имя и написали его.

Вульф не мог дождаться возвращения домой, чтобы рассказать маме, папе и сестре. Но больше всего он хотел поделиться с Грейси. Он скучал по ней. Она была настоящим другом. Таким, который мгновенно ответит на сообщение, а если вдруг не ответит, значит, у нее просто отобрали телефон. Который придержит тебе место за обеденным столом в первый день в новой школе. Который даст тебе помолчать, когда ты испытываешь дискомфорт, и не осудит за это. Другом, который сам выделяется из толпы, но не требует этого от тебя и не извиняется за это. От одной мысли о ней он был готов расплакаться.

Возвращение Грейси в Ривербург значило бы больше, чем любые звездные звания шестого класса. Мама говорила, что достаточно иметь одного настоящего друга, и это казалось глупым, как будто так мог рассуждать только человек, у которого друг всего один и имеется. Но, возможно, это правда? Хотя сохранять дружбу без личных встреч было непросто. А Вульф не видел Грейси месяцами, с тех пор как она переехала.

Ривербург был отвратительным местом, но родители не собирались менять место жительства. Ничего, он потерпит. Осталось всего шесть лет. Затем он сможет поступить в большой вуз в большом городе. До тех пор он перестанет пытаться стать, как все, и осмелится быть самим собой.

Настало утро выпускного, а Хейзел так и не определилась относительно книги. Контракт с издательством Now