Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

от Тайкондероги, но был исполнен решимости преодолеть это расстояние за один день. Ведь он же обещал вернуться через неделю. Старожилы в ответ только недоверчиво покачивали головой, и теперь, гордый своей выносливостью, разведчик даже помыслить не мог, что даст им право считать себя хвастуном.

Из страха проспать Рольф в эту ночь почти не сомкнул глаз. Лег он в десять. В одиннадцать должна была взойти луна, и он намеревался тронуться в путь часа через три, когда она поднимется достаточно высоко, чтобы осветить лес.

Каждые полчаса юноша просыпался, взглядывал на луну и, увидев, что она еще висит за стволами, снова засыпал, успокоенный.

Наконец через четыре часа лес озарило голубоватое сияние. Заухал филин, и ему ответил дальний тоскливый волчий вой. Рольф доел вяленое мясо, затянул пояс и начал долгий, утомительный бег, который в Древней Греции снискал бы ему славу и послужил бы темой для многих прекрасных эпических поэм.

С компасом Рольф мог не сверяться. Проводником ему служил яркий светильник в темных небесах. Путь лежал прямо на восток, и лишь изредка озеро или крутой холм заставляли юношу отклониться немного в сторону. Вначале он шел быстрым, широким шагом, но через милю оказался на открытом озерном берегу и припустил бегом.

Затем путь преградил ольховник, через который разведчик пробирался очень медленно, хотя и недолго. Далее он полмили шлепал по болоту по колено в воде и совсем не удивился, когда оно привело его к бобровой запруде с десятком хаток.

Плюх! Плюх! Плюх! При появлении человека строители хаток немедленно попрыгали в воду, но Рольф, даже не оглянувшись, начал подниматься по склону. Лес тут был редкий, луна светила ярко, и всюду, где земля была ровной или шла под уклон, он бежал, но вверх поднимался обязательно шагом.

Внезапно впереди раздался непонятный шум, завершившийся оглушительным треском ломающегося валежника. Потом все смолкло, и Рольф так никогда и не узнал, что это было такое.

По редколесью он бежал со скоростью шесть миль в час, по чащам продвигался вдвое, а то и втрое медленнее, но так или иначе отсчитывал милю за милей, держа путь прямо на восток. Холм за холмом, болото за болотом оставались позади, озеро за озером он огибал, наткнувшись на ручей, выглядывал, не лежит ли поперек него упавшее дерево, или длинной палкой ощупывал дно, пока не находил брода. А потом пробегал милю-другую, чтобы наверстать время. Дыхание его было спокойным, сердце билось ритмично.

Глава 73

Рольф ставит рекорд

За спиной юноши осталось двенадцать миль, когда край неба побелел и в первых холодных лучах рассвета впереди заблестела водная ширь. Ориентируясь по такому теперь знакомому пику Гуднау, Рольф побежал прямо туда – к разлившемуся Гудзону. Вот и его надежно привязанный плот, и весло, и шест.

Он энергично оттолкнулся от берега. Течение тащило плот, закручивало его в водоворотах, но длинный шест почти всюду доставал до дна, и уже через десять минут Рольф выпрыгнул на отмель, привязал свое верное суденышко и пошел, побежал, снова пошел. По холмам Вандервокера, через леса Борьес.

Его подошвы постукивали по твердой земле, чмокали в болотах, расплескивали воду, но шаг оставался ровным и быстрым. Рябчики вспархивали у него из-под ног, где-то фыркали олени, и пума бесшумной тенью метнулась в сторону. Шагом, бегом, шагом, бегом – и на фоне алой зари засинел гребень Уошберна. Бегом вниз по длинному ровному склону – целую милю, а когда из-за гряды выплыло дневное светило, Рольф добрался до бурых вод вздувшейся Тахавус. Позади осталось восемнадцать миль.

Тут он остановился напиться. На бревне в весеннем упоении надменно загремел крыльями воротничковый рябчик. Рольф выхватил пистолет, выстрелил, потом повесил безголовую тушку на ветке, развел костерок и позавтракал рябчиком с овсяной лепешкой, запивая их речной водой. Юноше нестерпимо хотелось тут же отправиться дальше, но рассудок приказал: «Не торопись!» И он отдыхал еще пятнадцать минут. Затем пошел дальше – сначала медленно, постепенно разгоняясь.

Через полчаса он шагал размашисто и упруго, а еще через час уже бежал легкой рысцой, замедляя ее только на подъемах и в болотах. Еще через час Рольф добрался до вершины Уошберна и далеко на востоке увидел озеро Скрун, дающее начало реке Скрун. Он затрусил вниз, наслаждаясь своей силой, готовый запеть от радости.

Вновь по его следу побежал лесной волк, но юноша только засмеялся, забыв про страх. Он вдруг понял зверя, понял, что в нем нет ни вражды, ни злобы и бежит волк за ним просто потому, что ему нравится бежать с кем-то. Точно так же ласточка или вилорог стараются обогнать мчащийся поезд.

Около часа волк следовал за ним, а потом отстал, словно у него больше не было времени на развлечения. А Рольф продолжал свой путь дальше и дальше на восток.

Весеннее солнце поднималось все выше, и к полудню стало жарко. Тут путь разведчику преградила река Скрун, там, где она вытекает из озера, и он сделал привал. Съел последнюю овсяную лепешку и запил ее последней заваркой чая. Позади было уже тридцать восемь миль. Одежда Рольфа порвалась, мокасины распоролись, но ноги словно бы только окрепли, как и решимость. Еще двадцать две мили – и юноша исполнит свой долг, поддержит свою честь. Как поступить? Снова в путь? Нет, следует отдохнуть час.

Разведя у озерка большой костер, Рольф нарвал ягеля и, пользуясь ветвистым клубком как губкой, хорошенько обтерся. Извлек иголку – свою неизменную спутницу – и зашил мокасины, просушил одежду и до конца назначенного себе часа пролежал на спине. Потом оделся. Пора! Он очень устал, но силы его далеко не иссякли, а железная воля, закалявшаяся с каждым прожитым годом, служила ему надежной поддержкой.

Вновь с медленного шага он перешел на прославленную рысцу курьера-разведчика. Небо заволокли черные тучи, с востока налетел ревнивый восточный ветер, неся с собой дождь. Серебряные струи отсекали даль, буйный весенний ливень тотчас вымочил юношу насквозь. Однако сумка с депешами была надежно укрыта, и Рольф не остановился.

Затем путь преградили ольховые болота, но с помощью компаса он продолжал пробираться через них прямо на восток. В сырой чаще он шел медленно – меньше мили в час, но ни на миг не останавливался; весь мокрый, исцарапанный, разгоряченный, со сбитыми ногами, он