Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

К трем часам преодолены были какие-то семь миль, но тут началось редколесье на равнине Тандерболта, и юноша вновь побежал – эх, выдержать бы так два с половиной часа! Ведь оставалось всего пятнадцать миль. Подкрепляемый мыслью, что несет он добрые вести, юноша бежал и бежал час за часом, дальше, дальше. В пять он добрался до Тандер-Крика. Еще только восемь миль – и он у цели. Все тело у него ныло, ноги болели, усталость наваливалась свинцом, но сердце пело от радости.

Рольф был вестником победы, и это вдыхало в него новые силы. Вот еще пять миль остались позади. Перед юношей простиралась равнина с хорошими, настоящими дорогами, но бежать он уже больше не мог. Солнце почти касалось западного горизонта, ноги юноши кровоточили, в голове мутилось от усталости, но он упрямо шел вперед. Теперь по сторонам все чаще попадались дома, но он словно не видел их.

– Зайди-ка отдохнуть! – окликнул его кто-то, видя перед собой лишь истомленного путника.

Рольф только покачал головой – говорить у него не было сил – и прошел мимо. Миля, одна коротенькая миля… Он должен, должен выдержать! Присесть на минутку? Нет, тогда уж он не встанет. Но вот впереди показался форт, и, собрав всю волю в кулак, Рольф побежал слабой рысцой.

Ноги у него подкашивались. Стоит ему споткнуться, упасть – и он останется лежать на земле, и все же эта медлительная рысца была быстрее шага. И вот когда горизонт перерезал красный диск солнца пополам, Рольф вошел в ворота форта. Он не имел права никому ничего говорить, пока не доложит генералу, но часовые по его глазам прочли радостные новости и разразились ликующими криками. А Рольф, хотя и пошатывался, побежал по улице: он сдержал слово, он вернулся в срок с порученной ему вестью и благополучно добрался до цели.

Глава 74

Вновь у Ван Шрампера

Почему вестника, приносящего счастливые новости, встречают не так, как того, кто приносит дурные? Ведь в обоих случаях он только выполняет свою обязанность, а плохие вести или хорошие – в этом нет ни его вины, ни заслуги. Он не более чем нынешний телеграфный аппарат. Однако так было всегда. Могущественный фараон убил гонца, сообщившего дурные известия. Такова уж человеческая натура. А генерал Хэмптон пригласил Рольфа за свой стол, чтобы воздать ему честь, и узнать все подробности, и смаковать их так, будто вся заслуга принадлежит ему одному.

Про неслыханно быстрое возвращение Рольфа говорили все, и в официальном донесении в Олбени он был упомянут как один из лучших курьеров. Три дня Летучий Киттеринг оставался героем форта, затем прибыли другие курьеры, и жизнь пошла своим чередом.

До тех пор Рольф и его товарищи не носили военной формы, но англичане повесили взятого в плен разведчика как шпиона, а потому был отдан приказ, чтобы все разведчики были завербованы в армию официально и надели мундиры.

Одни – их оказалось не так уж мало – не пожелали стать солдатами, другие, как Куонеб, согласились, хотя и очень неохотно, но Рольфа обуял воинственный дух, и он гордился своим мундиром.

Ученья и муштровка, правда, быстро ему приелись, но томили его не так уж долго: надо было доставить депеши в Олбени, и генерал выбрал для этого Рольфа – отчасти чтобы таким образом вознаградить его.

– Готовы пробежаться еще раз, Киттеринг?

– Да, сэр.

– Ну так отправляйтесь как можно скорее в Форт-Джордж и Олбени. Помощник вам нужен?

– Да. Гребец до Форт-Джорджа.

– Кто вам подойдет?

– Куонеб.

И когда курьеры отправились в путь, Рольф впервые сидел на корме. Но, во всяком случае, друзья опять плыли вместе, и Скукум восседал на носу. Отправились они днем и первые четыре мили по речке одолели медленно; но, когда перед ними распростерлось великолепное длинное зеркало озера Джордж, каноэ понеслось с предельной скоростью – пять миль в час. Когда же был разведен бивачный костер, позади остались добрые двадцать пять миль.

Утренний крик ястреба они услышали уже с воды и, хотя задул противный ветер, прошли за два часа шесть миль.

Впереди показалась такая знакомая пристань Ван Трампера, и Скукум пришел в неистовое возбуждение, напомнившее о некоторых черных страницах его прошлого.

– Куонеб, возьми-ка! – С этими словами Рольф протянул индейцу веревку, которая тотчас обвила шею Скукума, и так был установлен еще один рекорд: впервые в жизни песик, ступив на землю Ван Трампера, не отпраздновал это знаменательное событие, принеся в жертву хотя бы одну курицу.

Разведчики вошли на кухню, где семья как раз садилась завтракать.

– Кого я видейт! Рольф и Куонеб! А где этот проклятый пес? Марта, где куры? Ого, Рольф, ты теперь настоящий великан. Как я рад, как я рад! Я уж думайт, эти каннибалы вас съедайт. «Каннибалы или канадцы? Какая разниц!» – вот что я сказайт.

Марта проливала слезы, малыши тотчас вскарабкались к Рольфу на колени, а Аннета, стройная шестнадцатилетняя девушка, застенчиво ждала в стороне, когда придет ее очередь пожать ему руку.

Дом – это место, где живут те, кого мы любим. Замок и пещера, лачужка и вилла, фургон, плот и баржа на канале, крепость и тенистый куст, если там мы видим лица, живущие в нашем сердце, и нас встречают ласковые руки, – это наш дом. И Рольф внезапно понял: ферма Ван Трампера – его дом.

Пошли разговоры о войне, о поражениях на суше и о славных победах на морях, владычицей которых слыла Британия, но, пожалуй, для слушателей гораздо интереснее были события в жизни долгожданных гостей, и завтрак пролетел как одна минута.

Рольф встал, пора было трогаться дальше. Но тем временем на озере разыгралось нешуточное волнение, и следовало обождать. Лучше места для вынужденного ожидания, чем ферма, он не мог бы пожелать, но все равно его грызло нетерпение. Ведь всякий раз он мечтал обернуться в рекордный срок. Но делать было нечего.

Скукум, надежно привязанный к своему карательному столбу, негодующе повизгивал и, наклонив голову набок, наметил курицу, которую придушил бы с наибольшим удовольствием. Пусть только его, ни в чем не повинного, наконец отвяжут!

Куонеб поднялся на скалу сжечь щепотку табаку, чтобы духи озера поскорее успокоились, а Рольф, которому не сиделось на месте, пошел с фермером осматривать скот и хозяйственные постройки, выслушивая перечень всяких мелких обид.

Печка в этом году почему-то повадилась дымить… Рольф взял топор и двумя энергичными ударами срубил две