Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

о неудаче и речи быть не могло: город обороняют какие-то шесть сотен военных моряков, а в его армии восемь тысяч солдат, да у Хэмптона четыре тысячи. Соединившись у впадения реки Шатоге в реку Святого Лаврентия, они будут непобедимы.

Выглядело это достаточно убедительным. Рольф еще не видел настоящих боев, и ему все больше хотелось принять участие в сражениях. Но он был слишком нужен как курьер и теперь уже назубок знал все пути в Сакетс-Харбор, оттуда в Огденсберг и Ковингтон и назад в Платтсбург, а в своем каноэ он побывал во всех портах озер Шамплейн и Джордж.

Вторую половину октября юноша провел в Олбени, но дурные новости путешествуют быстро. Оказалось, что Хэмптон потребовал от Макдоны разгромить гавань Иль-о-Нуа – нелепейшее требование, исполнение которого означало верную гибель всей американской флотилии на озере. Общие полученные Макдоной инструкции гласили: «Оказывайте содействие армии, но любой ценой сохраняйте превосходство на озере», и он отказался принять приказ Хэмптона.

Пригрозив ему военным судом после своего возвращения, Хэмптон отправился в поход, но под городком Шатоге его встретил довольно многочисленный отряд канадцев и преградил дорогу столь успешно, что генерал скомандовал отступление и его армия вернулась в Платтсбург.

Генерал Уилкинсон опозорился даже еще больше. Под его командой находилась восьмитысячная армия с арьергардом в две с половиной тысячи человек. Отряд из восьмиста канадцев все время тревожил их с флангов, и, решив сразу разделаться со столь ничтожным противником, американцы повернули назад и потерпели сокрушительное поражение. Тогда Уилкинсон отказался от похода на Монреаль, вновь переправился через реку Святого Лаврентия и остался зимовать в Шатоге.

В декабре американцам улыбнулся успех: Хэмптон был освобожден от командования.

В начале весны Уилкинсон решил захватить Лаколь – теперь сильно укрепленный плацдарм для вылазок на американскую территорию, благо до границы было пять миль.

Из разведчиков лучше всех знал эти места Рольф, но его отправили с депешами в Платтсбург. Экспедиция с начала и до конца велась из рук вон плохо, а когда Уилкинсон был вынужден отступить, только благодаря Макомбу отступление не превратилось в беспорядочное бегство.

Однако худа без добра не бывает: Уилкинсона отставили, и теперь армией командовал генерал Макомб, а флотилией – Макдона.

Глава 78

Слухи и документы

Макдона получил инструкции утвердить господство своей флотилии над озером Шамплейн. И вот как он их выполнил.

Британская флотилия у Иль-о-Нуа включала больше судов, и Макдона построил верфь в Вердженсе, в семи милях вверх по реке Оттер, а в устье реки воздвиг редуты с батареями. Потом послал за Брауном, знаменитым нью-йоркским кораблестроителем, и тот согласился за два месяца спустить на воду двадцатичетырехпушечный корабль. И пошло дело: 2 марта корабельные сосны еще шумели в лесу, 7 марта был заложен киль, а 11 апреля, через сорок дней после того, как была повалена первая сосна, нос «Саратоги» впервые вспорол воды реки.

Столь же быстро строились и другие суда. А то, что Макдона выбрал наилучшее место для верфи, подтвердилось незамедлительно: англичане послали отряд сжечь ее вместе со строящимися судами или хотя бы затопить в устье Оттера баржи с камнями и перекрыть доступ в озеро, но батареи, господствовавшие над устьем, отогнали англичан.

За американской победой при реке Чиппеве последовало поражение у Ландис-Лейна, а 25 августа англичане захватили Вашингтон и сожгли правительственные здания. Однако эти беды не только не угасили боевой дух армии, а, напротив, заставили всю страну наконец понять, что идет война. Конгресс проголосовал за увеличение армии и обеспечение ее всем необходимым, генеральский сухостой был убран в отставку, и командные посты заняли люди, успевшие за кампании двух последних лет показать, чего они стоят. Тем временем, однако, в Европе могущество Наполеона было сокрушено, и Великобритания могла теперь прислать подкрепление своей армии в Америке, и в Канаду начали прибывать транспорты с закаленными ветеранами европейских войн.

Все лето Рольф без устали доставлял депеши – за зиму они с Куонебом построили быстроходное каноэ из березовой коры, рассчитанное на двух человек без груза. Оно разгонялось до скорости шесть миль в час, хотя поддержать ее удавалось недолго; однако на тихой воде средняя скорость составляла пять миль в час. На этом каноэ Рольф сновал вдоль и поперек по Шамплейну, назубок выучив все мысы и заливы.

Путь по суше до Сакетс-Харбора юноша проделал несколько раз, из Платтсбурга в Ковингтон ходил в любую погоду, вновь и вновь покрывал шестьдесят миль менее чем за сутки. Много позже по его маршруту между этими городами была проложена военная дорога.

Все же большую часть времени он проводил в канадских лесах, у северной оконечности озера Шамплейн. Чейзи, Шамплейн, Лаколь, Иль-о-Нуа и реку Ришелье он знал теперь как свои пять пальцев, а заодно и порядком поднаторел во французском языке.

Генерал Уилкинсон, конечно, и не думал прибегнуть к услугам разведчика, хорошо знающего край, по которому он повел свою армию. А вот для сменивших его Изарда и Макомба столь же естественно было постараться отыскать наиболее подходящего человека, а затем положиться на его умение.

Рольф из разных мест приносил сведения, означавшие, что англичане вновь собирают армию, чтобы нанести удар по Платтсбургу и Олбени.

Изард у Платтсбурга и Шамплейна, Макомб в Берлингтоне напрягали все силы, чтобы приготовить врагу достойную встречу. Изард собрал четырехтысячную армию, но тут поразительный и губительный приказ из Вашингтона предписал ему оставить предполагаемый театр военных действий у Шамплейна и перебросить свою армию в Сакетс-Харбор, которому ничто не угрожало. Он возражал как гражданин, но подчинился как солдат, и Макомб остался оборонять озеро Шамплейн на суше, имея в распоряжении три с половиной тысячи солдат.

Едва Изард ушел от Шамплейна, как английские войска под командованием Брисбейна двинулись вперед и заняли его покинутый лагерь.

Рольф, примерно определив их численность, тут же отправил Куонеба с донесением, а сам ночью ушел на десять миль по дороге к Чейзи. За это время он успел перезнакомиться со многими обитателями тех мест, и его всюду принимали сердечно – и не только потому, что он был разведчик и рисковал жизнью ради родной страны, но и потому, что красивый, умный, молчаливый юноша всем внушал симпатию.

Давно известно, что в светской гостиной простой охотник чувствует себя свободнее простого фермера. Он умеет соблюдать спокойную невозмутимость, не смущаться по пустякам и держится с достоинством,