Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

и другие необстрелянные новички ожидали крещения огнем. Вновь повторилось то же самое. Враг не понес никаких чувствительных потерь, но американцам эти стычки принесли огромную пользу: волонтеры с трясущимися коленками, преодолев первый безотчетный ужас, превратились в стойких солдат.

Ночью англичане заняли часть города на северном берегу Саранака и начали обстреливать из пушек укрепления на южном берегу, хотя и не слишком усердно: они не сомневались, что возьмут город в любую минуту, но предпочли подождать прихода флотилии, которой командовал Дауни.

Сражение за северную часть города не было серьезным: Макомб опять превратил его в учения. Но когда американцы отступили за Саранак, настил с мостов сорвали, по всему южному берегу воздвигли баррикады – американцы приготовились к отчаянному сопротивлению.

Каждый, кто был способен держать ружье, занял свое место, чтобы оборонять Платтсбург. Даже пятьсот школьников создали свой отряд, и им нашли позицию, где свой опыт охоты на белок они могли использовать для защиты родного города.

Тем временем англичане установили батарею напротив форта Браун, грозившую не только разрушением стен, но и морального духа, что было даже еще опаснее. Девятого все приготовления завершились, и на следующий день пушки, по-видимому, должны были начать свою кровавую работу. Однако ночью произошло нежданное и поразительное событие, показавшее, как далека от паники была пестрая армия Платтсбурга.

Капитан Макгассин, доблестный вермонтец, получил у Макомба разрешение на рискованную вылазку, для которой и позвал с собой пятьдесят добровольцев. Пойти с ним сразу вызвалась целая тысяча. Тогда он скомандовал, чтобы все старше двадцати пяти лет и моложе восемнадцати отошли в сторону. Число добровольцев сократилось до трехсот. Затем были исключены все женатые. Оно уменьшилось вдвое. Тут он отверг всех курящих – в находчивости ему никак нельзя было отказать! – и из оставшихся отобрал пятьдесят. Среди них оказался и Рольф.

Макгассин объяснил свой план: они прорвутся на батарею и заклепают все страшные пушки – пятьдесят человек против тринадцати тысяч! Затем он объявил:

– Если кто-нибудь передумал, еще есть время отказаться.

Никто не шевельнулся.

Те, кто слыл мастером на все руки, получили молотки и железные клинья; Рольф был очень горд, что в эти избранные попал и он.

Ночью собрались тучи, и в кромешной тьме добровольцы переправились через Саранак. Разделившись на два отряда, никем не замеченные, они подползли к батарее с двух сторон. Возле нее триста солдат крепко спали, и только часовые вглядывались во мрак сквозь ледяную крупу, сыпавшуюся с черного неба.

Все приготовились, и Макгассин громовым голосом скомандовал:

– Вперед!

Вопя во всю глотку, громко топоча, молодые добровольцы ринулись на батарею. Англичане были захвачены врасплох, часовых опрокинули, а остальные, решив, что на них напала вся армия Макомба, на несколько минут пришли в полное замешательство.

Дробно залязгали молотки. Клинья один за другим расплющивались в запальных отверстиях. Вскоре все пушки до единой стали не опаснее бревен, и смельчаки, не дав ошеломленным врагам опомниться, мгновенно попрыгали с обезвреженной батареи и вернулись на свой берег, не потеряв ни единого человека.

Глава 80

Кровавый Саранак

Сэр Джордж Превост не собирался брать Платтсбург, пока не будет уничтожена американская озерная флотилия, но теперь, после вылазки Макгассина, он решил начать штурм безотлагательно, полагая, что не позже чем через три часа город будет взят.

Он назначил, каким полкам переходить по какому мосту или броду, а два отправил перейти реку милях в двадцати выше по течению, чтобы перехватить остатки бегущей американской армии.

Утром Платтсбург был разбужен возобновившейся канонадой. Несколько человек были убиты, рухнуло несколько стен и печных труб, но земляные укрепления остались целы.

Обитатели города, к собственному удивлению, быстро привыкли находиться под огнем, и не только школьники, но даже их сестры спокойно занимались своим делом, пока над головами у них свистели ядра и пули. Изредка, правда, какой-нибудь стрелок на редутах оказывался жертвой собственной неосторожности.

Часов около десяти наступило затишье. Защитники Платтсбурга, от седых стариков до мальчишек, заняли свои посты, каждый с собственным ружьем и сумкой, полной пуль. Кое-кто из самых юных был бледен, у некоторых дрожали пальцы, но держались они твердо.

Стрелки расположились по всем укреплениям, а в четырех местах – напротив мостов и бродов – были поставлены самые лучшие, в том числе Рольф и многие другие из отряда Макгассина.

Хотя настил с мостов был снят и употреблен для постройки баррикад, но устои и соединительные балки остались целы, и к обоим мостам приближались шеренги солдат в красных мундирах, выдавая замысел своего генерала.

В те дни дальнобойность ружья не превосходила ста ярдов, и американцам было приказано не стрелять, пока противник не достигнет дубовой рощи на том берегу, прямо напротив главного моста, длина которого равнялась пятидесяти ярдам.

Англичане приближались словно на параде. Воцарилась тишина, и до них ясно доносился голос американского офицера, отдававшего команды. Какое, наверное, странное чувство испытывали ветераны, сражавшиеся с французами в Испании, на Рейне и в самой Франции, атакуя противника, говорившего на одном с ними языке!

Над укреплениями разнесся бас Макгассина:

– Без приказа не стрелять!

Красные мундиры быстро приближались, вот они оказались у ярдового предела.

– Целься ниже! Пли! – скомандовал Макгассин.

Затрещали выстрелы, и ряды красных фигур среди дубов поредели.

– Вперед! – крикнул английский офицер, и его солдаты бросились на мост.

Однако защитники стреляли непрерывно, и бегущие к мосту спотыкались о тела товарищей.

– Вперед! – Доблестный английский капитан первым прыгнул на среднюю балку моста, размахивая шпагой.

Тотчас образовалось три колонны – каждая перед своей балкой.

Лишь пятьдесят ярдов отделяли англичан теперь от бруствера и пятисот ружей, нацеленных на мост. Первым с пулей в сердце упал капитан, и его унесла река. Но три колонны продолжали двигаться вперед, навстречу беспощадному граду свинца. Словно овцы на бойню, они целых полчаса продолжали идти вперед ровным шагом. Ни один не повернул назад, не остановился, хотя все знали, что идут они на верную смерть.

Никому не удалось добраться до центрального пролета, и вздувшийся от осенних дождей Саранак уносил раненых. Сколько сотен мужественных людей были принесены в жертву в этот день, не знал никто. Тот, кто приказал идти в атаку, был убит, и тот, кто заменил его, и заменивший заменившего – и вода в реке покраснела. Кровавым Саранаком стали называть реку с той поры.

Полк был уничтожен, и штурм на время прервался. Рольф стрелял, как и все вокруг, но у него сердце сжималось при виде бессмысленной гибели стольких храбрецов. И юноша