Особенный - Владимир Александрович Дараган

— В сети только большие начальники в Следкоме. Да и те без дней рождения, только дата вступления в должность. В соцсетях Мельникова нет. Его вообще в сети нет. Человек невидимка.

Мы опять замолчали. Я с бешеной скоростью прокручивал в памяти все разговоры, где упоминался Мельников. И вот, кажется, нашел.

— Он же рекомендовал Шефу детективное агентство для охраны Зои. Руководит агентством его бывший коллега…

— Который точно знает его день рождения, — как всегда продолжила Наташа. — А сегодня, сотрудник этого агентства повезет Зою домой. А это значит…

Глава 45

Вечером мы с Наташей и Цепой сидели на кухне у меня дома. Цепа жарил картошку, а мы с Наташей расставляли тарелки на столе. Хотел написать, что на кухне «царило тягучее молчание в ожидании…», но этого не было. Цепа рассказывал веселые случаи из своей полицейской жизни, и таких случаев было так много, что работа в полиции стала казаться непрерывным весельем с перерывами на застолья, которые тоже были веселыми.

Зоя позвонила, когда картошка была готова и Цепа объявил, что у него ранний склероз — он забыл купить пива. Наташа сначала сопротивлялась, но, вспомнив, что забыла купить соленой красной рыбы, разрешила Цепе сбегать в «Азбуку Вкуса».

— Бегом, туда и обратно, — сказала она, и тут раздался звонок.

Да, Наташа была права. День рождения Мельникова был в четверг, но праздновал он его в пятницу. Начальник водителя Зои в самом деле был другом Мельникова, и водитель лично отвозил начальника к Мельникову куда-то в Кунцево.

Наташа включила громкую связь и Цепа застыл около двери, слушая рассказ Зои.

— И что?

Этот вопрос Цепа произнес вслух, но за секунду до этого такой же вопрос промелькнул и у меня в голове. Я уверен, что и у Наташи.

— Цепа, подожди!

Наташа подошла к холодильнику, достала пакет с яблочным соком, разлила его по рюмкам.

— Все остаются на местах, будем думать вместе, — сказала она. — Выпьем за удачу.

Она разложила картошку по тарелкам, мы уселись за стол. Наташа вынула из сумочки блокнот.

— Пункт первый, — сказала она. — В пятницу Шеф встречался с Мельниковым и мог случайно обмолвиться, что в субботу Алекс будет без охраны.

— Ну, это по воде писано собакой Жучкой, — усмехнулся Цепа.

— И ты с таким набором афоризмов собираешься жениться на королеве? — подняла брови Наташа.

Не дождавшись ответа, она продолжила:

— Пункт второй. Когда Мельников ругался, что я сняла прослушки, то он обмолвился, что они могли быть собственностью Следкома.

— И тут Жучка постаралась, — не удержался Цепа.

Наташа вздохнула и стала читать дальше:

— Пункт третий. Мельников обнаружил, что в вахтенном журнале вырезана страница. Но, может быть, что к нему попал целый журнал. Стоп, — остановила она Цепу, — и тут Жучка говорит, что не доказано, что страницу вырезал он. Согласна, но этот пункт оставлю.

Она достала ручку, сделала какую-то пометку в блокноте.

— Пункт четвертый. Мельников делает все, чтобы отстранить команду Михалыча от расследования. Вот тут Жучка может отдохнуть на берегу.

Цепа кивнул.

— Пункт пятый. Мельников называл точное время нападения на Алекса. В рапорте Михалыча это время не указано. Ни он, ни наш дорогой Цепа на допросах это время не называли. Алекса об этом тоже не спрашивали.

Я подтвердил.

— Вот тут Жучка вообще может взять выходной. Вы скажете, что об этом Мельникову мог сказать Шеф. Но я женщина наблюдательная и ответственно заявляю, что у Шефа нелюбовь к цифрам. Он мог сказать после обеда, ближе к вечеру, но не указать точное время.

Тут она подняла палец.

— Наберитесь терпения, я заканчиваю. Пункт шестой. Мельников потребовал у Зои журнал с протоколом лечения Алекса. Это пункт разбивается на два подпункта: откуда он знал, что журнал бумажный, а не файл в компьютере? И вообще, зачем ему этот журнал? Блеяние про отпечатки пальцев — это для детского сада.

Она закрыла блокнот.

— Кажется, все. Понимаю, что каждый пункт ничего не доказывает, но если они вместе, то нам нужно хорошо подумать о таких странных совпадениях. Я не буду слушать ваши рассуждения на тему старой дружбы между Мельниковым и Шефом, а также некомпетентности Мельникова в проблеме теломеров и прочей заумности. Хотим мы этого или нет, но у нас есть пункты, которые вместе нарисовали интересную картинку.

Вот теперь уж точно на кухне воцарилось тягучее молчание.

— Не верю, — наконец сказал Цепа.

И опять Цепа озвучил мои мысли. Наташа принесла сосиски, которые безнадежно разварились, пока мы слушали шесть ее пунктов, и принялась за картошку. Цепа ничего не добавив, подцепил сосиску на вилку и откусил сразу половину. Наташа вздохнула, передала ему ножик и продолжила аккуратно накалывать на вилку хрустящие ломтики немного пережаренной картошки.

— Ты же говорила, что он профессионал — такие не могут за пару дней сделать столько ошибок, — обратился я к Наташе.

Она кивнула.

— Не поверишь, но я себя сейчас чувствую абсолютной дурой. Я легко могу объяснить любой из фактов, но все вместе они собрались в какую-то фигуру, которая смеется надо мной. И еще эта фигура почему-то уверена, что если мы такие умные, то машина с нашей компанией непременно попадет в аварию. Алекса опять будут собирать по кусочкам, а нам с Цепой поставят аккуратные, скромные памятники на Хованском кладбище.

Опять воцарилось молчание. И картошка, и сосиска показались мне удивительно безвкусными. Цепа налил себе еще сока, выпил, зачем-то крякнул, вернее, откашлялся и сказал: