Музей неудач - Трити Умригар

— Твой папа в твой день рождения непременно брал выходной, помнишь? У нас всегда были шикарные праздники.

Реми помнил. Он прекрасно все помнил.

Его охватила сладостная тоска. Он будто вновь ощутил вкус густого сливочного йогурта, который Ширин подавала к обеду, желтого дала с жареным чесноком, зирой и листьями карри и жареного помфрета.

— Я скучаю по твоим роскошным пиршествам, мама, — сказал он.

— Так оставайся подольше. Отпразднуем твой день рождения здесь.

— Хотел бы, но не могу. Я и так слишком долго задержался. Я нужен Кэти.

— Конечно. Понимаю.

Они долго молчали. Реми взял ее за руку.

— Но мне будет очень тебя не хватать.

Ее нижняя губа задрожала.

— Спасибо этой глупой девчонке хотя бы за это, — пробормотала она. — Благодаря ей ты остался со мной подольше.

«Надо же, — подумал Реми. — Он приехал в Индию за ребенком, а нашел мать».

Глава сорок третья

Реми сидел за столом и отвечал на письма. Эрик писал, что контракт с медицинским центром Уэкснера достался им. Реми торжествующе вскрикнул. Вместе с тем ему было жаль, что он пропустил столько интересного. «Не будь идиотом, — отругал он себя. — Скажи спасибо, что твоя команда заключает новые контракты, пока тебя нет».

Он напечатал ответ Эрику и откинулся на спинку стула. В голове вдруг родилась стихотворная строчка.

Он пошел на кухню, налил себе воды и вернулся к ноутбуку.

В безлесном печальном краю

Стану старше на год.

Он осознал правду, которая так долго от него ускользала: он хотел отпраздновать день рождения в Бомбее. Он вспомнил свое тридцатилетие: его родители не побоялись американской зимы и приехали в Огайо, Ширин сама наготовила пир для всех гостей. Вечером он пошел к ним в комнату поблагодарить ее, но она скромно отмахнулась и сказала: «Арре, не благодари. Это меньшее, что я могу сделать для сына». Какой же мама была гордой и счастливой на том празднике!

Ему не нужна была грандиозная вечеринка, которую планировала устроить Кэти. Он хотел спокойных радостей: проснуться утром и позавтракать с мамой; днем сходить в храм огня с Гульназ, пока мама будет спать, а если Ширин согласится, вечером позвать близких друзей на прощальный ужин и поблагодарить за все, что те сделали, чтобы облегчить ему эту поездку.

Но если он сейчас изменит планы, Кэти будет раздавлена. Сколько еще разочарований она сможет вынести? Она больше ни о чем его не просила, только хотела, чтобы он вернулся домой ко дню рождения.

Реми взглянул на экран ноутбука и написанное стихотворение. Закрыл файл и начал набирать письмо.

«Привет, дорогая», — начал он.

Он писал и писал.

Рассказал, как родители отмечали его дни рождения в Индии, вспомнил жареную рыбу и деревянную табуреточку, на которой даже стерлась краска в том месте, куда он вставал год за годом. На лбу ему рисовали маленькую красную точку и прижимали к ней рисовые зернышки.

Он писал и писал. Признался, что, несмотря на разделявшее их расстояние, чувствует, что они близки как никогда. Что мечтает скорее вернуться домой, к прежней жизни: к еженедельным походам в ресторан, отпускам, прогулкам в парке. Но перед возвращением хотел бы сделать матери последний подарок: отметить день рождения в Бомбее.

Реми остановился. Он сам был потрясен. Перечитал последнюю строчку, поразившись собственной смелости. Он не просил у Кэти разрешения. Рука зависла над мышкой: он думал стереть строчку или смягчить ее. Но осадил себя и решил: нет уж.

Нет уж.

Если он даст слабину, то будет всегда об этом жалеть. Правда была в том, что он изменился. Он видел, с какой тоской на него смотрела Ширин, как вглядывалась в его лицо, будто пытаясь запомнить его в преддверии предстоящих одиноких дней. Он знал, что, если останется в Бомбее на свой день рождения, она будет счастлива. Он мало чем мог помочь ей сейчас. Но как объяснить это жене, которая, пусть и обладала чуткостью и умом, знала лишь одну страну и один дом и никогда не переживала горе разлуки?

Чуть позже они могли бы устроить прелестную летнюю вечеринку в саду. Кэти столько раз повторяла, чтобы он возвращался домой без сожалений. Если он проведет еще пару недель с мамой, он точно не будет ни о чем жалеть.

Реми нажал «Отправить», пока не передумал. Всё. Дело сделано.

Глава сорок четвертая

Они сидели на парапете набережной Марин-драйв, спиной к морю. Реми обнял мать и притянул ее к себе. Ширин не хотела ехать, а теперь ей явно здесь нравилось.

— Скажи, когда устанешь, хорошо? — попросил он. — Водитель Джанго припарковался за углом. Он может заехать за нами хоть через пять минут.

— Всё в порядке, — ответила она. — Не волнуйся так.

Они сидели в безмятежной тишине и смотрели на ежевечернюю процессию прогуливающихся вдоль моря: пожилые парочки, молодожены, подростки, родители с детьми — все наслаждались остатками уходящего дня. Реми хорошо знал и любил такой Бомбей: плавильный котел, неустанно бурлящий человеческий муравейник на фоне неподвижного и вечного неба и моря. Он заметил нескольких женщин в черных никабах, и хотя от этой картины ему стало не по себе, другие их, кажется, не замечали и не обращали внимания. Мимо прошла дама средних лет в красных кроссовках и короткой юбке; она несла на руках белого пуделя. За ней бежали двое детишек и просили погладить собаку. Их родители неспешно прогуливались позади и не пытались приструнить малышей.

— Если родители не вмешаются, собака укусит ребенка, — заметил Реми.

Ширин, должно быть, услышала осуждение в его тоне, улыбнулась и покачала головой.

— Нелегко одновременно присматривать за двумя детьми. Поверь, я помню.

Он обнял ее крепче.

— А сложно было справляться со мной и Силу? С учетом всех обстоятельств?

— Сложно? — Ширин задумалась. — Иногда бывало сложно, да. Я боялась, что Силу причинит тебе вред. С другой стороны, ничто в жизни не давалось мне так легко. Я с радостью ухаживала за вами.

Реми чуть не озвучил промелькнувшую безумную мысль: «Жаль, что я был слишком маленьким и не мог тебе помочь».

— Есть новости о Моназ? — спросила Ширин. — Ничего не слышно?

Моназ вернулась в Навсари с отцом. Шеназ и Джанго заходили на чай и рассказали им об этом. Перед уходом Шеназ заверила Реми, что, когда он уедет в Америку, они будут регулярно навещать Ширин. После этого разговора ему стало легче.

— Вчера она прислала мне письмо, — ответил Реми. — Забыл рассказать. Передавала привет.

— Как у нее