Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Привет, мам. Что-то случилось? Ты в порядке?

В последнее время мама, откровенно говоря, забила на нас и все больше времени проводит в жалких попытках угодить отцу. Ди рассказывала, мать даже сменила прическу на ту, которая, по ее словам, отцу нравится больше. И жить иначе она явно не планирует. Ее устраивает, что муж-тиран пытается подмять под себя все, включая собственных детей. Мама не хочет вырваться. Обрести голос. Найти себя. Ее мир сузился до эгоистичных желаний одного человека. Я перестал понимать женщину, которая меня родила.

– Здравствуй, Матвей. Да, все хорошо, – мамин голос, как и всегда, звучит безжизненно. – Я просто звонила Диане, но она не отвечает.

Опускаю взгляд на наручные часы. Сейчас уже обед, а сестра говорила, что ей ко второй паре. Вчера мы договорились встретиться, так как она хотела рассказать что-то важное. Она говорила так взволнованно, но в то же время умиротворенно. Впервые за долгое время я слышал ее такой счастливой.

– У меня закончились пары, так что я могу заехать к ней. Мы все равно должны встретиться.

– Это было бы прекрасно. – В динамике раздается тяжелый вздох, будто мама не решается что-то спросить. – Матвей, ты должен помириться с отцом.

– Пытаешь меня прогнуть? – ядовитая усмешка слетает с губ быстрее, чем я успеваю подумать, но ничуть не жалею об этом. Надоело молчать и делать вид, что так и должно быть.

– Матвей!

– Я не собираюсь идти на попятную и исправлять «твою ошибку» примерным поведением. Если для него важнее деньги, боюсь, в таком случае нам больше не по пути. Я наберу тебе, когда узнаю, что с Дианой. – Сбрасываю вызов и кидаю мобильный на стол. Он чудом не падает на пол.

Это было жестоко, и отчасти мать не заслужила этих слов, но она никогда не выбирала нас.

– Что-то случилось? – обеспокоенно интересуется Агата.

– Надо съездить к сестре, – я тянусь за мобильником, чтобы убрать его в карман. – Я наберу после тренировки.

Агата приоткрывает рот, чтобы ответить, но слова так и остаются невысказанными. Она молча кивает, и я выхожу из аудитории со стойким ощущением, что перешел какую-то неведомую границу.

Сажусь в машину, открываю все окна и, постукивая пальцами по рулю, отъезжаю от университета. Набираю сестре, ответа нет – сплошные гудки. И так раз десять, если не больше. Это не похоже на Ди, обычно она не разлучается с мобильным.

Неужели с ней реально приключилась беда?

Переживания накрывают меня волной, в горле образовывается липкий ком. Я выжимаю на педаль газа, ускоряясь, а у самого от волнения сердце заходится в груди. Руки делаются влажными, дыхание сбивается. Я ставлю на автодозвон, пролетая на красные сигналы светофора. Перед глазами моя неуверенная Ди, ее теплая улыбка, которая меня поддерживала в трудные периоды жизни.

Порой я ловлю себя на мысли, что мы, сами того не понимая, копировали наших родителей. Сестра превращалась в мать, становясь тенью, я же зациклился на победах, не догадываясь, что моя жизнь стала пустышкой.

Я подъезжаю к дому сестры и паркуюсь чуть дальше ее подъезда, так как впереди стоит карета скорой помощи и полицейская машина. Выпрыгиваю из салона и на каком-то инстинктивном уровне шагаю быстрее. Толпа зевак скопилась возле подъезда, в котором находится квартира сестры. Я подхожу ближе и слышу знакомый грозный голос, а следом вижу Беркутова, выносящего обмякшее тело моей хрупкой Ди на руках.

– Диана! – выкрикиваю я, не веря своим глазам, и застываю в оцепенении на месте.

Тело пробирает ледяная дрожь. Я расталкиваю прохожих, чтобы пробраться к сестре, но меня хватает полицейский и заставляет остановиться.

– Пустите, там моя сестра! – пытаюсь оттолкнуть его, но все тщетно. Кирилл заносит Диану в машину скорой помощи, и медики начинают суетиться над ней.

– Да отпустите же, мать вашу! – кричу не своим голосом и, схватив за грудки полицейского, с силой отталкиваю его в сторону.

Тот падает на землю, ругается матом и обещает, что за такое мне грозит статья.

– Кирилл! – зову Беркута, когда двери скорой захлопываются перед моим носом. Но прежде, чем это происходит, я замечаю взгляд своего товарища.

Так смотрят, когда хотят кого-то убить.

* * *

Скорая с оглушительным воем сирены уезжает вместе с Кириллом и Ди. Я поворачиваюсь, разглядывая любопытных зевак, а у самого руки трясутся.

Неверие сменяется страхом, что я могу потерять сестру. Но сейчас не место панике. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, мне нужно ехать в больницу, там и выясню все на месте.

– Бедная девочка, она так кричала, – сочувственно причитает одна из бабулек. Ее слова заставляют меня резко повернуться. Они словно нож, который раз за разом пронзает плоть, оставляя кровоточащие раны.

– Что, – хриплым от волнения голосом выдавливаю я, – произошло?

– Около часа назад я услышала крики, но не придала этому значения, подобное происходило и до этого, – делится она совершенно обыденным голосом.

– До этого? – задает вместо меня вопрос одна из женщин, которая недавно стояла около подъезда.

– Да, – кивает бабушка. – Мужской крик я не раз слышала, они там частенько ругались, поэтому в этот раз не придала особого значения. Но потом появился этот парень и закричал так, будто потерял что-то самое драгоценное в жизни.

Я сглатываю, виски сдавливает от ноющей боли. Перед глазами Диана, которая зовет на помощь. А что делал я в этот момент? Стоял рядом с Агатой и планировал наш совместный вечер? Ненавидел отца, пока мою бедную сестру кто-то… бил.

В эту минуту ненависть к себе зашкаливает до предела. Я хочу разнести всех, найти гада, кто посмел тронуть мою Диану. Сперва вспыхивает мысль, что к этим зверствам причастен Кирилл, но тут бабушка опровергает мое предположение:

– Тот юноша, который сел в машину, он и вызывал скорую.

– Да может, он сам ее и покалечил, – предполагает другая женщина.

– Нет, нет, – заверяет бабуля. – Я выскочила в подъезд и увидела в распахнутую дверь, как он умолял Дианочку открыть глаза. Он плакал.

Грудь сводит от спазма. Задыхаясь, я провожу рукой вдоль ключиц. В глазах застывают слезы, и я срываюсь с места, словно стопы обдало огнем. Бегу к машине, запрыгиваю в нее и так резко трогаюсь с парковки, что визг шин разносится по тихой улице.

В голове стоит одна-единственная фраза:

«…подобное происходило и до этого».

Никто, кроме Дениса, не ходил к сестре домой. Это он ее избил. Увалень под два метра ростом решил показать себя мужиком перед девочкой, которая едва доставала ему до груди. Я никогда не питал к Дэну добрых