Голодный прилив - Амитав Гош

Пия вцепилась в руку Канаи и прокричала ему прямо в ухо:

— Мы должны что-то сделать, Канаи. Мы не можем этого допустить.

— Я рад бы что-то сделать, Пия, — отозвался Канаи, — но не думаю, что смогу.

— Но мы можем попытаться, Канаи! — умоляюще произнесла она. — Пожалуйста.

Тут Хорен шепнул что-то, и Канаи подхватил Пию под руку и повлек прочь.

— Послушайте, Пия, нам нужно возвращаться.

— Возвращаться? Куда возвращаться?

— Обратно на «Мегха».

— Почему? Что сейчас будет?

— Пия, — Канаи по-прежнему тянул ее за руку, — что бы ни произошло, вам лучше этого не видеть.

Пия взглянула ему в лицо, пытаясь догадаться, что у него на уме.

— Чего вы недоговариваете? Что они собираются сделать?

— Пия! — Канаи раздраженно сплюнул. — Послушайте, вы должны понять, что этот зверь охотился в деревне годами. Он убил двух человек и зарезал бесчисленное множество коров и коз…

— Это животное, Канаи, — возразила Пия. — Нельзя мстить животному.

Люди вокруг них уже выли, лица их, освещенные танцующим пламенем, были искажены предвкушением расправы. «Маар! Маар!» Канаи крепко ухватил Пию за локоть и попытался увести.

— Уже поздно, Пия. Нам обоим нужно уходить.

— Уходить? — взвилась Пия. — Никуда я не пойду. Я намерена остановить это.

— Пия, вы имеете дело с толпой. Они могут наброситься на вас. Мы чужаки здесь.

— То есть вы собираетесь просто стоять и смотреть?

— Мы ничего не можем сделать, Пия! — Канаи теперь кричал. — Будьте благоразумны. Пойдемте отсюда.

— Можете идти, если хотите. — Она стряхнула его руку. — Но я не собираюсь трусливо сбегать. Если вы не желаете ничего с этим сделать, тогда сделаю я. И Фокир — я знаю, он сможет. Где же он?

Канаи поднял палец, указывая:

— Вон там. Глядите.

Приподнявшись на цыпочки, Пия увидела Фокира в первых рядах, он помогал кому-то затачивать бамбуковый шест. Оттолкнув Канаи, Пия ринулась в толпу и пробилась к Фокиру. Внезапно люди вокруг них хлынули вперед, и ее прижало к мужчине, стоявшему рядом с Фокиром. Сейчас, с близкого расстояния, она увидела в пляшущем свете пламени, что острие копья заляпано кровью, а между щепками застряли клочки черной и золотистой шерсти. Она как будто увидела, как животное съеживается внутри загона, уворачиваясь от бамбуковых копий, зализывает раны, нанесенные его плоти. Она выхватила копье из рук мужчины и, упершись ногой, сломала его пополам.

Мужчина на мгновение замер от удивления, а потом заорал во весь голос, потрясая кулаком перед лицом Пии. К нему присоединились еще с полдюжины парней — с головами, обмотанными платками, они выкрикивали слова, которых она не понимала. Пия почувствовала, как чья-то рука схватила ее за локоть, и, оглянувшись, увидела стоявшего позади нее Фокира. Сердце ее наполнилось радостью, ее охватили надежда и чувство облегчения: он наверняка знает, что делать, он найдет способ положить конец происходящему. Но, вместо того чтобы прийти на помощь, Фокир крепко обхватил ее и, прижав к своей груди, понес прочь, отступая сквозь толпу, а она молотила его по коленям и царапала ему руки. А потом Пия увидела, как над толпой летит огненный клубок и падает на тростниковую крышу, почти мгновенно полыхнуло, и тут же вверх взметнулись языки пламени. Раздался еще один рев, ему вторили голоса толпы, вопящей в безумной кровожадности: «Убей! Убей!» Пламя взвилось выше, и люди начали подбрасывать в него палки и солому.

Пия заорала, вырываясь из хватки Фокира:

— Отпусти меня! Отпусти меня!

Но Фокир, не обращая внимания на ее сопротивление, плотнее прижал Пию к себе и полуповолок, полупонес к дамбе. В свете бушующего огня она увидела, что Канаи и Хорен уже ждут там. Окружив Пию, мужчины повели ее вниз к лодке. Ковыляя по берегу, она сумела справиться с собой и проговорила ледяным тоном:

— Фокир! Отпусти меня. Канаи, скажите ему, чтобы убрал руки.

Фокир послушался, но когда она отступила от него, сделал такое движение, словно готов был вновь удержать и помешать ей бежать обратно в деревню.

Она слышала, как за ее спиной бушует пламя, чувствовала вонь горящей шерсти и плоти. Потом Фокир сказал ей что-то прямо в ухо, и она повернулась к Канаи:

— Что? Что он сказал?

— Фокир говорит, чтобы вы не печалились.

— Как я могу не печалиться? Это самое ужасное, что я видела в жизни, — заживо сожженный тигр.

— Он говорит, что когда тигр приходит к людям, это значит, что он хочет умереть.

Пия закрыла уши ладонями:

— Прекратите. Не хочу больше ничего слышать. Просто пойдемте отсюда.

Занимался рассвет, когда они поднялись на палубу «Мегха» и Хорен, не теряя времени, поднял якорь и завел двигатель. Надо убираться отсюда, сказал он, и поскорее. Как только новости об убийстве тигра дойдут до Лесного департамента, непременно будут проблемы. В прошлом подобные инциденты приводили к бунтам, стрельбе и массовым арестам.

Пока бхатботи разворачивалась, Канаи пошел к себе в каюту переодеться, а Пия по привычке отправилась на свое обычное место на носу. Канаи решил, что она собирается вернуться у наблюдениям, но нет. Когда он вышел на палубу, то увидел, что Пия сидит, сгорбившись, безвольно привалившись к поручням, и, судя по всему, плачет.

Он подошел, присел рядом.

— Послушайте, Пия, — начал он, — не терзайте себя. Мы ничего не могли поделать.

— Мы могли попытаться.

— Это ничего не изменило бы.

— Полагаю, да. — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — В любом случае, Канаи, я думаю, что должна перед вами извиниться.

— За то, что сказали там? — улыбнулся Канаи. — Все в порядке, вы имели полное право сорваться.

— Нет, — покачала она головой. — Не только за это.

— За что же?

— Я подумала о том, что вы говорили мне вчера. Да, вы были правы, а я ошибалась.

— Не понимаю, о чем вы.

— Помните, что вы сказали насчет того, что нет ничего общего между…

— Вами и Фокиром?

— Да. Вы были правы. А я была просто дурой. Наверное, мне нужно было нечто в таком роде, чтобы разобраться.

Канаи проглотил торжествующее замечание, которое первым пришло ему в голову, и вместо этого как можно более бесстрастно произнес:

— И как же вам явилось это откровение?

— Похоже, случившееся открыло мне глаза. Я поверить не могла в реакцию Фокира.

— Но чего вы ожидали, Пия? Вы что, думали, он эдакий эколог-самоучка? Вовсе нет. Он рыбак — он убивает животных ради пропитания.

— Это я понимаю, — вздохнула Пия. — Я не виню его, я знаю, что он в этом вырос. Просто я почему-то думала, что