Жан-Люк и Жан-Клод - Лоранс Потт-Бонвиль

Жан-Люк хватает Флорана за рукав. Тот с трудом подавляет желание отпрянуть.

— Мне нравится твоя куртка. Мне нравится «Адидас». Хорошая куртка, верно, Жан-Клод?

Из супермаркета выходят седеющий мужчина и рыжеволосая девушка, одетые в красные безрукавки с надписью «Интермарше». Очевидно, это сотрудники магазина, у них сейчас перерыв.

— Примерь мой пуховик, я примерю твою куртку.

Работники супермаркета заворачивают за угол.

Девушка заправляет прядь волос за ухо, берет из пачки сигарету. Ее коллега жадно затягивается вейпом. Он смеется и что-то говорит, она улыбается и кивает — вероятно, шутка ее рассмешила.

Жан-Люк ставит на асфальт пакет с банками, снимает пуховик и протягивает его Флорану. Глаза Жан Люка сияют.

— Давай, меряй!

Начинает накрапывать. Взгляд Флорана задерживается на девичьем ушке, тлеющем огоньке и пальцах, сжимающих сигарету. Жан-Люк не отстает:

— На, меряй, а мне свою куртку отдай!

Вот придурок. Простудится же.

— Застегнись.

Жан-Люк качает головой и вытаскивает из пакета еще банку пива.

— Приятель, лучше не надо. По-моему, спиртное тебе не на пользу.

— Что хочу, то и делаю! — брызжет слюной Жан-Люк, размахивая тощей рукой с пакетом.

Девушка смотрит в их сторону, встречается глазами с Флораном, тот читает на ее лице презрение, отворачивается и берется за ручку дверцы. Жан-Люк судорожно вскрикивает, хватает Флорана за локоть, затем впивается пальцами в воротник его куртки и с мольбой восклицает:

— Ты ведь не уезжаешь? Ты ведь мне ее одолжишь?

Капли падают все чаще и чаще. Девушка тушит окурок и возвращается в магазин.

Флоран решает не спорить и снимает куртку.

— Валяй, наряжайся, если охота задрогнуть до смерти, — вздыхает он.

Жан-Люк всучивает ему пуховик, спешно облачается в куртку, выпрямляет перед собой руки, упоенно любуется логотипами, не обращая внимания на усиливающийся дождь.

— «Адидас» — это класс! «Адидас» — это класс! — напевает Жан-Люк, пританцовывая.

Он отбегает к Жан-Клоду, перебравшемуся под навес для тележек, и они вместе устремляются к ПМЮ. На полпути счастливый Жан-Люк оборачивается:

— Флоран, ты идешь?

* * *

Жан-Люк выглядывает из окна ПМЮ, но не видит на парковке ни блондина, ни автомобиля, которым тот так ловко управляет. Но ведь он был здесь только что, буквально минуту назад… Этот новый друг, который отдал ему свою куртку и которого зовут Флоран. Солнце, показавшееся из-за туч, разбрасывает по мокрому черному асфальту серые пятна.

Галоп ускоряется. Пятница уже завтра.

7

Красный пластиковый наконечник отчаянно раскачивается на конце длинной толстой хромированной цепи, с упорством маленькой птички бьется о сетчатую стенку тележки для покупок, которую Жан-Клод толкает через лужи по парковке.

Прочие пустые тележки, слипшись мордами и крупами, ждут, когда их выведут из стойла и позволят погарцевать среди стеллажей.

Жан-Люк наблюдает за хаотичными перемещениями тележки по асфальту и беззвучно смеется. Жан-Клод искоса взглядывает на развеселившегося друга, и его голубые глаза светятся от счастья. Он делает вид, будто сейчас протаранит безучастную вереницу тележек, и останавливается в последний миг.

— Все как в Абвиле, все точь-в-точь как в Абвиле, мы отлично проводим время, Жан-Люк!

Тот салютует банкой «Баварии», а затем подносит ее ко рту и жадно пьет, открывая кадык ледяному ветру.

Без пуховика холодно. Куртка на Жан-Люке, слишком короткая и легкая для нынешней погоды, вся пестрит надписями «Адидас». Он недоумевает, почему оказался здесь, посреди парковки, без теплого белого конверта, который еще недавно так хорошо согревал его. Куртка нормально не застегивается, ветер продувает ее насквозь.

Раскрасневшийся Жан-Клод стоит перед навесом со стреноженными тележками. Дергает за кольцо второй банки с колой. Первая, которую он успел осушить, лежит у его ног. Жан-Люк вспоминает, что должен кое о чем предупредить друга.

— Осторожнее, не забывай про диабет, — мямлит он.

Из-под полиэтилена, застилающего участок парковки, видны пучки густой травы. Пошатываясь, Жан-Люк устремляется к Жан-Клоду, топчет прозрачные полиэтиленовые бугры. Он спотыкается, и Жан-Клод раскатисто хохочет:

— Ты пьян, Жан-Люк! Ты пьян в стельку!

Жан-Люк обиженно хмурит брови и уже открывает рот, чтобы гневно возразить, но губы сами собой растягиваются в улыбке, обнажая немногочисленные зубы, желтые и изношенные, которые заменят новыми имплантами месяца через два-три, это уже согласовано с его куратором, осталось дождаться, когда на счете накопится нужная сумма. Если человек ощущает себя сильным, обидам в его душе нет места, а Жан-Люк ощущает силу и радость, их подарило ему пиво, выпитое на этой холодной, серой, омытой дождем парковке. Смех поднимается из его груди, будто из артезианского колодца, булькает, царапает трахею и выплескивается никотиновыми брызгами, на языке возникает кислый привкус табака, грудь резонирует, будто старая потрепанная гитара «Добро».

— Да, дружище, я пьян.

Признание снимает с его души груз сегодняшнего дня, омраченного незадавшейся дружбой с парнем, слишком молодым и слишком светловолосым. Им с Жан-Клодом пора двигаться дальше, в сторону моря, — туда, куда указывает большой знак на развязке Сен-Валери, Порт-де-ла-Бэ. В центре этого знака, водруженного над строением из пористых бетонных блоков, расположился тюлень. Опираясь на тусклый стальной ласт и выпячивая широкую грудь в направлении моря, он держит второй ласт поднятым и, кажется, обещает незабываемые приключения.

Вспотевший Жан-Клод проследил за взглядом Жан-Люка и теперь тоже с интересом всматривается в знак. Над тюленем, темная спина которого усеяна белесыми звездочками, пролетают две чайки. Одна присаживается на его металлические усы и хрипло вскрикивает.

— Холодно им, наверное.

— Пойдем к тюленям?

— А пойдем!

— Устроим пикник.

— Да-да, пикник. — Помолчав, Жан-Клод добавляет: — Сейчас оранжевый уровень. Как думаешь, с ними все хорошо?

Налетает сильный порыв ветра.

— Ты простынешь, — тревожится Жан-Люк, — идем лучше в магазин.

Жан-Клод берет две смятые банки из-под колы и догоняет друга, который шагает к входу в супермаркет.

— Давай сюда твою банку.

Жан-Люк запрокидывает голову, допивает «Баварию» и вручает банку Жан-Клоду. Тот бежит к трехсекционному мусорному контейнеру, табличка на котором напоминает покупателям о важности раздельного сбора отходов. Жан-Клод привык сортировать мусор. В интернате он каждое утро наводит порядок у себя в комнате, и МОП (младший обслуживающий персонал, в обиходе их все называют сокращенно, МОП, а в личной беседе, конечно же, обращаются по именам) хвалят его, особенно Кристель, на днях заявившая: «Да тут можно прямо с пола есть!» Жан-Клод просиял от счастья и гордости, и они с Кристель не раз вспоминали эту историю, хотя сама идея о том, чтобы есть с пола, Жан-Клоду не по нутру. Еще в интернате проводят разные семинары и мастер-классы, и на одном из них постояльцы вместе с социальными педагогами изготовили