Сеульский магазинчик потерянных вещей - Ким Хечжон

девушка протянула его мне. Я продолжала плакать. Чжиан была единственной, кто не считал, что я недостойна Соно. На моем факультете и в киноклубе я считалась девчонкой, «отхватившей красивого парня». Все говорили, что Соно слишком хорош для меня, но Чжиан сказала, что, наоборот, это ему повезло найти такую прекрасную девушку. Когда я сказала, что мы расстались, Чжиан успокоила меня: «Все будет хорошо» Голос был тихим, но слова звучали как заклинание. В тот момент мне действительно казалось, что все пройдет.

– Хэвон, ты достойна парня получше…

Чжиан осталась рядом и вышла из аудитории, только когда я полностью успокоилась. Несколько дней спустя я узнала, что из-за этого она пропустила пару.

Так закончились мои первые отношения, продлившиеся два с половиной года. После этого несколько месяцев Соно отправлял мне сообщения с вопросами «Как дела?» или «Ты спишь?», но я игнорировала их. Наши отношения должны были закончиться еще тогда, на улице на Мёндоне. Тот день был кульминацией, а дальше все пошло под откос. Я думала о строчке из эссе:

Лучше бы мы никогда не встречались.

Она была настолько точной, что ее даже включили в учебник по литературе.

Стукнув ладонью по парте, я подумала: «Не позволяй тянуть себя вниз. Быть доброй – не значит быть дурой!»

* * *

На следующий день я снова проснулась девятилетней девочкой. Неужели мне не суждено вернуться обратно? Я не хочу проживать одну и ту же жизнь дважды! Что в этом интересного?

На перемене один из ребят учил таблицу умножения. Открыв учебник по математике, я увидела, что в первом семестре[12] мы изучали только вычитание и сложение. Таблица умножения должна была быть во втором.

Когда он начал уверенно проговаривать шестую таблицу, остальные пораженно уставились на него:

– Теперь давай седьмую!

– Восьмую! Она самая сложная.

Все подбадривали его, и он, напрягаясь, оттарабанил и седьмую. Хм, что же не так с таблицей умножения… Были дети, которые быстро ее заучивали еще в первом классе. Я же не могла запомнить ее даже во втором семестре второго класса. Да, понимала, что девять плюс девять – это восемнадцать, но складывать девятку три, четыре или пять раз было сложно. Когда я стала сильно отставать от класса, мама решила научить меня таблице умножения дома. Она советовала представить, что мы складываем яблоки, но кто будет собирать девять яблок по пять или шесть раз? Я же не продавщица на рынке! Я продолжала ошибаться, и брат дразнил меня: «Ты что, дура?» Мама сначала ругала его, потом сама сказала то же самое. В общем, я терпеть не могла математику. Таблица умножения слишком быстро сделала из меня «математического аутсайдера». Я чувствовала себя такой глупой и жалкой из-за того, что не могла ее выучить… Но после второго класса все же постепенно запомнила.

– Девять на девять – восемьдесят один. Девять на восемь – семьдесят два. Девять на семь – шестьдесят три…

Когда я начала проговаривать девятую таблицу умножения задом наперед, одноклассники начали собираться вокруг.

– Эй, Ю Хэвон, ты здорово знаешь таблицу умножения! Задом наперед!

Весть быстро разнеслась по классу, и вскоре вокруг меня собрались все. Я увеличила темп и восьмую таблицу, тоже задом наперед, озвучила еще быстрее.

Прозвенел звонок на урок. Но только после того как учитель несколько раз попросил всех сесть, одноклассники наконец разошлись.

– Ты очень крутая, – наклонившись ко мне, сказала соседка по парте, Ёнчжэ.

Нет взрослого, который не знал бы таблицу умножения. Все рано или поздно ее запоминают. Я сделала вид, что в этом нет ничего особенного, но почувствовала самодовольство. Веду себя как ребенок…

Я не помнила Ёнчжэ. Почему не подружилась с ней тогда? Она красиво рисует, часто улыбается и вообще кажется милой. Мы могли бы поладить. Написав записку, я передала ее девочке: «Давай дружить». Развернув бумажку, Ёнчжэ улыбнулась.

После обеда мы вернулись в класс и начали рисовать вместе. Когда Ёнчжэ рисовала людей или животных, я добавляла рядом с ними диалоги, как в комиксах. Один из рисунков был особенно хорош – лицо принцессы с короной, очень красивой, с разноцветными камнями. Я протянула ей Тоторо и попросила нарисовать такую же на его пузе.

– Правда можно?

Я кивнула, и Ёнчжэ нарисовала корону на белой части пенала. Сначала она обвела контур черным маркером, а затем раскрасила камни в фиолетовый, оранжевый и красный.

Наше веселье было прервано появлением Ким Сыра.

– Ты принесла жвачку?

Даже не посмотрев в ее сторону, я безразлично ответила:

– Нет.

– Почему снова не принесла? Я же просила! – Ким Сыра разозлилась. – Если не принесешь, можешь не приходить к нам домой. Даже на площадке не буду с тобой играть!

Я подняла голову и посмотрела на нее. Эта девочка просто нечто…

– Ну и что?

– Что??

Похоже, Ким Сыра просто не может оставить меня в покое. Я резко встала со своего места, и стул с грохотом отъехал назад, заставив девочку отступить. Я подошла ближе и четко, но тихо, чтобы слышала только она, сказала:

– Я тоже не буду с тобой играть. Так что не указывай мне, что делать. Никто не хочет дружить с тем, кто относится к людям так же, как ты, и использует их только ради собственной выгоды. Не живи так. В конце концов все к тебе вернется. Запомни: что посеешь, то и пожнешь. Эти слова будут следовать за тобой всю жизнь. Все, что ты делаешь другим, вернется к тебе.

Сыра изменилась в лице. Похоже, она не совсем поняла мои слова, но в любом случае распознала, что это что-то неприятное. Я решила полностью обрубить с ней все связи и подошла к классной руководительнице. В девять лет учителя все еще внушают страх.

– Ким Сыра постоянно требует от меня жвачку. Говорит, что не будет со мной играть, если не принесу. Каждый день мне угрожает. Она даже забрала мою ручку и наклейки.

И, сделав вид, что очень расстроена, я изложила учительнице всю ситуацию. Та подозвала Сыру. Девочка неуверенно подошла. Учительница пересказала ей то, что я сказала, и спросила, правда ли это.

– Сыра, нельзя забирать вещи у друзей. Ты не можешь постоянно просить что-то, даже если говоришь, что не будешь с ними играть. – Голос учительницы был спокойным, но твердым. – Поняла?

Испуганная Ким Сыра кивнула в знак согласия. Ах, как же мне стало легко на душе… Больше я не позволю ей собой манипулировать!

Уроки закончились, и я, с рюкзаком за спиной, направилась к