Пасмурное утро - Цилия Лачева

— Если ты еще хоть раз об этом заикнешься, выгоню. Доносчицы мне в совете не нужны. Так и знай! И выбрось эту гадость из головы!

Она выразительно постучала себя по лбу, негодующая, огорченная. Тетка Неделя угасла, сникла. Несколько дней кряду она молчала, поджав губы, по комнатам двигалась бесшумно, незаметно. Казалось, это совсем другой человек, как месяц, показывающий людям только одну сторону. Донка делала вид, что не замечает ее застывшее лицо, но втайне наблюдала за ней и думала: «Ишь ты, задело за живое… Ну, ничего, на пользу пойдет… Значит, есть у нее сердце, не пропащий она человек…»

Ежедневно, с самого рассвета, Донка с головой окуналась в работу — шум, толкотня, нескончаемая вереница людей. Здание совета наполнялось голосами и гудело, как колокол. Весна была не за горами, и люди торопились закончить зимние дела, брали разрешение на строительство новых домов, громко галдели в промерзшем коридоре. Вечерами — заседания в прокуренной комнате, днем — объезд сел на двуколке совета. Возвращалась она уставшая, промокшая — густые кусты, растущие по обочинам узкой проселочной дороги хлестали и лошадь, и ездока влажными ветвями… В сельсовете ее ждала молчаливая тетка Неделя. Опустив глаза, с потемневшим лицом она лила из кувшина воду ей на руки. Неделя снова ночевала в совете, отвечала на телефонные звонки, но делала все с подавленным видом, разговаривала угасшим голосом.

Председатель часто ездила в город, сложные сельские дела не терпели проволочек. Скоро на людей обрушатся весенние работы. Самым лучшим советником был для нее секретарь окружного комитета партии. Однажды она поведала ему короткую печальную историю тетки Недели. Секретарь с участием выслушал ее и, помолчав, задумчиво произнес:

— Это — особый случай. Если ты окажешь ей доверие, если она почувствует, что ты разглядела в ней человека, она за тобой хоть в огонь пойдет… Ты приютила ее, устроила на работу. Теперь ты должна воспитать в ней и новое сознание.

Прошло несколько дней. Как-то тетка Неделя вошла в кабинет председателя с охапкой дров. Первый весенний дождь вымочил ей плечи, мутная капля текла по носу. Женщина свалила у печки дрова, отряхнулась и стала ждать новых распоряжений, замкнутая, угрюмая.

Донка отодвинула в сторону папку и улыбнулась — в отличии от большинства людей улыбка ее не красила.

— Сядь, Неделя. Хочу поговорить с глазу на глаз… Как женщина с женщиной…

Тетка Неделя села на стул, скрестила руки на коленях, вытянула шею. Председатель окинула ее быстрым проницательным взглядом и сказала:

— При сельсовете есть кружок для служащих. Лектор все объясняет, — как учитель детям, рассказывает, что происходит в мире… В Африке, в Советском Союзе… Не очень-то мне приятно вечерами после занятий одной возвращаться домой… Вот я и подумала, не лучше ли и тебе заниматься с нами, а после занятий мы с тобой вместе будем ночевать в совете. И поговорим об услышанном, и подежурим… Вдвоем и легче, и веселее…

Тетка Неделя промолчала.

Во время следующих занятий она вошла в комнату, бесшумно подложила дров в печку, выпрямилась, заложив руки за спину. Постояла, послушала, потом вышла. Через месяц она сидела вечером рядом с Донкой и старательно выводила негнущимися пальцами услышанные на лекции незнакомые слова. Они допоздна не спали, вместе ужинали, макая хлеб в соль, смешанную с молотыми травами. Весенний ветер сотрясал тонкую дверь совета, будил гусей на соседнем дворе, и те подолгу тревожно гоготали. Тетка Неделя всячески старалась выказать председателю свою привязанность — то принесет воды попить, то даст печенья — раскрошившегося, сухого. И с умилением смотрит, как ее любимица жует. Она заботливо прикрывала одеялом ее уставшие ноги. Донка принимала эти искренние знаки внимания, и хотя у нее веки смыкались ото сна, заставляла себя возвращаться к прослушанной лекции.

Сначала тетка Неделя проявляла усердие, но постепенно наука надоела ей, она рассеяно слушала председателя, хитрила, старалась перевести разговор на другую тему. Но она никогда не заговаривала о деревенских сплетнях. Сверкая своими зеленоватыми глазами, она, как голодная кошка, добивалась расположения и любви своей покровительницы.

Трудно давалась тетке Неделе наука, зато ее руки работали без устали, не хитрили, не искали покоя. Тетка Неделя привела в порядок все комнаты в совете, и они светились чистотой, вскопала палисадник, засадила его пестрыми, милыми ее крестьянскому сердцу цветочками. Она была проворна, ступала легко, ни минуты не сидела без работы. Когда работали на карьере, она без устали таскала камни, ругалась с шоферами, если те не подавали во время грузовики, ревностно следила за женщинами, брала на заметку тех, кто не являлся на работу, не забывала их отчитать. Однажды тетка Неделя нашла в карьере сафьяновый кошелек с десятью левами. Банкнота была старательно сложена в несколько раз. Тетка Неделя подняла его незаметно, осмотрелась по сторонам. Весь день она ходила задумчивая, сосредоточенная, а под вечером услышала, как одна из женщины жаловалась и ругала Донку за то, что из-за нее в этом проклятом карьере потеряла последнюю десятку — она собиралась купить в лавке пряжу. Тетка Неделя сделала вид, будто ничего не слышит, и поспешила в сельсовет. Дождавшись, когда они с Донкой остались вдвоем, она отдала ей кошелек и рассказала, где его нашла. С волнением наблюдала она за тем, какое впечатление произведет ее поступок на председателя — а у Донки лицо вспыхнуло, озарилось торжествующей радостью! Она встала, обняла тетку Неделю за сухие плечи и произнесла тихо, но веско:

— Я знала, Неделя, что из тебя получится человек.

Потом она велела ударить в барабан и сообщить всему селу, что тетка Неделя нашла кошелек с десятью левами — пусть владелец явится в сельсовет и получит его… А к Первому мая на глазах у всего села тетку Неделю наградили пестрым платком и денежной премией. Она сидела через три стула от председателя, с ней чокались товарищи, приехавшие из города. Один из них, красивый русоволосый мужчина, спросил у нее:

— Ну как, тетя Неделя, дела в кружке?

Ее так растрогал этот вопрос, что рюмка задрожала у нее в руке. Она старалась не пить много, даже ела медленно, маленькими кусочками — она, такая лакомка, любящая вкусно поесть. Ее увядшее лицо посветлело, она улыбнулась, прикрывая рот рукой, чтобы не были видны выбитые мужем зубы… Ей захотелось сплясать хоро, но она сдержалась и встала рядом с вдовами. Но и среди них она выделялась своим ярким платком и какой-то новой горделивой осанкой. Женщины радушно встретили ее, стали расхваливать платок, и смотрели на нее с таким нескрываемым жадным любопытством, словно впервые видели