Пасмурное утро - Цилия Лачева

ее. А когда пошла плясать председатель, она и ее увлекла за собой в веселый хоровод. Когда Неделя вернулась, счастливая, запыхавшаяся, женщины окружили ее, одобрительно закивали головами — им понравилось, как она пляшет. Русоволосый мужчина, оказавшийся секретарем окружного комитета партии, рассказал ей небольшую веселую историю. Тетка Неделя стояла посреди поляны, ошеломленная, тронутая этим доверием и благодарно кланялась, словно была виновницей торжества, и все эти люди пришли специально для того, чтобы увидеть ее и поздравить.

Спокойно потекли погожие весенние дни. Окрестные горы покрылись молодой зеленью, она покрыла белые камни, и они только кое-где вспыхивали яркими слюдяными огоньками. Утренняя синеватая дымка окутывала горные поляны, раскинувшиеся на крутых склонах. По вечерам над ними клубились лиловатые облака, накрапывал мелкий, позолоченный заходящим солнцем, дождик, потом на село опускалась ночь. В эту весну в лесах на горных склонах поселилось много соловьев, но намаявшаяся за день тетка Неделя не слышала их. Спала она в сельсовете, в своем маленьком домике бывала редко.

Однажды утром Неделя вошла в свой двор — уже несколько дней она не была дома. Во дворике царила весна, порхали желтые бабочки, глухо ворковали голуби. Тетка Неделя вернулась с карьера, у нее гудели пятки от долгой ходьбы, к тому же она камнем больно прищемила палец — три дня она ворочала глыбы. Она поднялась на крыльцо, и на нее пахнуло затхлой плесенью. Она хотела было отвязать веревку, заменяющую ей замок, но застыла в изумлении — веревка была отвязана и валялась на земле. Тетка Неделя помедлила, потом толкнула дверь и оказалась в низких сенях с потемневшими от влаги стенами. На пороге своей комнатки она замерла. У раскрытого сундука на корточках сидел ее муж. По тому как он живо обернулся и оскалил в злорадной улыбке белые зубы, она поняла, что он трезв. Они молча уставились друг на друга — изумленная тетка Неделя силилась понять, что он ищет в ее сундуке, какую задумал новую подлость. Она посмотрела на его руки, и пошатнувшись, схватилась за кровать.

— Держись, Неделя, держись, а то упадешь, — он закивал головой. — Теперь все село узнает, кто пьянствует, крадет и безобразничает.

Он развернул то, что держал в руках — это была вязаная синяя женская кофта.

— Это чья? Донкина, а?

Тетка Неделя охнула, съежилась, как ошпаренный лист, у нее подкосились ноги.

— Говори! — наседал на ее муж, тряся кофтой. — Краденая? А?

— Оставь, Ганчо, не говори такое… — простонала тетка Неделя.

— А, опять я стал для тебя Ганчо… Буду говорить, ты мне рот не заткнешь… Говори — краденая?

Тетка Неделя сидела, бессильно опустив руки, постаревшая, с широко открытыми от боли глазами. Она обвела взглядом комнату, лихорадочно, бесшумно осмотрела углы — нет ли полена или мотыги… чтобы огреть этого дьявола…

— Не стану марать о тебя руки, — процедил муж, — возьму и отнесу это председателю… Посмотрим, скажет ли она теперь: «Головой ручаюсь за Неделю…»

Тетя Неделя смотрела на мужа, и у нее мелко тряслась голова, на спине выступил холодный пот, нос пожелтел. Разве станут ее терпеть в совете после такого позора? А главное, председатель перед всем селом поручилась за нее, все сделала, чтобы ее спасти, читала ей книги, сидела с ней за одним столом…

— Я возьму это, — сказал Ганчо, — узнаю, как попала к тебе в сундук эта кофта… Спрошу у председательши.

Бормоча еще что-то себе под нос, он засунул кофту за пазуху. Даже торжествующая улыбка была у этого болезненного, жалкого человечка с хилым телом какой-то жалкой, вымученной… Стоя с видом победителя, он произнес:

— Если к утру не вернешься, пойду в сельсовет. Пусть узнают, кто ты и что…

Тетка Неделя приподнялась, она готова была растерзать этого человека, держащего в своих пьяных руках ее жизнь, честь и обретенную любовь. Она шагнула вперед, но страх перед мужем, владевший ею годами, пересилил. Она покорно склонила голову и прошептала дрожащими губами:

— Раз ты велишь, приду… Почему бы и не прийти…

Ганчо замотал головой, чувствуя, что одержал победу, что его упрямая жена, сделавшая его всеобщим посмешищем, снова будет в его руках. Он вышел, унося доказательство ее вины. Тетка Неделя присела на кровать возле раскрытого сундука, скрестила руки на груди и вперила взгляд в пустоту — впереди ее тоже ожидала пустота.

Председатель вернулась из города после полудня, разбитая, уставшая после длинного совещания и долгой дороги. Она вошла в прохладный кабинет, села и окликнула Неделю. Никто не ответил… Она занялась работой, а когда подняла голову, увидела ее стоящей в дверях.

Тетка Неделя смотрела в землю, в ногах у нее лежала большая старая торба. Донка удивленно подняла брови:

— Ты что, уходишь?

И тут она поняла, что ничего не станет делать для того, чтобы задержать ее. Неделя — свободная женщина, раз ее тянет домой, пусть идет. Но тетка Неделя стояла все такая же молчаливая, в новом платке, с запавшими мертвыми глазами. Донка с беспокойством вгляделась ей в лицо…

— Что случилось?.. Уж не приходил ли Ганчо?

Тетка Неделя утвердительно кивнула, пошевелила побелевшими губами, чтобы сказать что-то, но, видимо, у нее не хватило сил. Председатель насторожилась.

— Он бил тебя?

Тетка Неделя отрицательно покачала головой, открыла было рот, но только всхлипнула. Председатель испугалась, и, предчувствуя неладное, выпрямилась и спросила:

— Говори, что произошло… я должна знать, Неделя…

Тогда, не поднимая глаз, тетка Неделя рассказала, как увидела на веревке эту синюю кофту, как взяла ее, потому что была гола-голешенька… Это случилось давно, еще в первые дни. Все хотела вернуть кофту, но боялась… — Срывающимся голосом она начала рассказывать о появлении Ганчо, но вдруг осеклась. Лицо председателя побагровело, глаза сверкали, губы дрожали.

— Значит, вот оно что, — сказала она таким ледяным голосом, что тетка Неделя похолодела, — ты и меня готова обобрать… Может, ты завтра и из совета что-нибудь стащишь… А?

Тетка Неделя сжалась, хотела было повторить, что это произошло в самом начале, но Донка продолжала всем тем же клокочущим незнакомым тетке Неделе голосом:

— Говорили мне: «не бери ее, обворует». Так нет! Решила человека из нее сделать… Нового человека — честного, преданного!

Она остановилась, поперхнувшись, и посмотрела на Неделю таким гневным, уничтожающим и разочарованным взглядом, что та не выдержала, схватила торбу и пробормотала еле слышно:

— Я пойду, председатель…

Донка вскипела еще больше.

— Иди, зачем мне такая… возьму другую, честную женщину!

Тетка Неделя постояла несколько секунд в дверях — жалкая, потерянная, униженная, как нищая, хотела было что-то сказать, хотя бы попрощаться, но промолчала и вышла, по привычке тихонько прикрыв за собой дверь.

Донка подошла к окну. Тетка Неделя