Ведьма Запада мертва - Кахо Насики

— Интересно, много ли названий растений ты знаешь?

Я приложила руку к губам и задумалась.

— Ты ведь уже показывала мне кое-что раньше. Вот это османтус, это розы, а большое дерево посередине — дуб, да? Осенью с него еще куча желудей падает…

— Верно. Молодец, хорошо запомнила. А вот это, как ты думаешь, что такое?

С этими словами бабушка указала на пучок длинных, похожих на нарциссы листьев, буйно росших между розовыми кустами.

— Нарциссы? Нет?

Бабушка, все так же лукаво улыбаясь, молча покачала головой.

— Не знаю… Что это, бабушка?

— Ты очень хорошо знакома с этим растением. Чеснок.

— Что? Тот самый вонючий чеснок? А где он тут растет?

— Хе-хе. Клубни чеснока собирают из земли, как луковицы. Если посадить его вот так, между розами, на розах будет меньше вредителей, да и пахнуть они будут лучше. Ну а теперь иди переоденься, будем завтракать. Сегодня у нас рис и мисо-суп.

— Хорошо!

Мне нравилось, когда бабушка рассказывала такие вещи. Казалось, в этом тоже есть что-то от тех необычных историй, которые я услышала от нее накануне вечером.

После завтрака мы открыли дверь курятника и выпустили кур. Точнее, одного петуха и трех куриц. Петух, с важным видом задрав голову и грозно озираясь, вышел первым, а за ним следовали курицы. Именно их яйца мы каждое утро ели на завтрак. В этот день стояла хорошая погода, так что петух, явно довольный, грелся на солнце, хлопал крыльями и время от времени кукарекал. Потом, разгребая лапами землю и беспрестанно кивая, он принялся искать червей и жуков. Курицы тоже, глядя на него, начинали копошиться каждая в своей стороне. Но стоило одной из них найти червяка или какого-нибудь жука, как петух тут же подскакивал и отбирал добычу. Петух казался мне смешным, но в такие моменты я всякий раз ужасно злилась и готова была отомстить за куриц. Правда, однажды я ткнула его палкой от метлы, и взбешенный петух бросился на меня, так что с тех пор я старалась держаться от него подальше.

С того случая между мной и петухом установились какие-то неловкие отношения. Мы оба как будто все время друг за другом следили. Во всяком случае, что там думал петух, никто, конечно, знать не мог, но то, что он то и дело косился в мою сторону, было чистой правдой… Я, чувствуя на себе взгляд петуха, прошла мимо кур, миновала лесок, где росла земляника, и поднялась на холм. Оказавшись наверху, я глубоко-глубоко вдохнула. Грудь до краев наполнил запах молодой майской листвы. От холма вниз по склону наискосок тянулась узкая тропинка. Она была наполовину скрыта под зарослями горца, щавеля и полыни, но я помнила, что когда-то давно бабушка водила меня по ней, поэтому не задумываясь направилась вниз. Куда мы тогда ходили? Я уже толком не помнила. Но осталось чувство, будто там было что-то странное. Пройдя метров пять, я вышла к залитому солнцем пятачку, со всех сторон окруженному деревьями. Слева от него начиналась бамбуковая роща, справа — кедровая, а тропинка уходила дальше, вглубь кедровой чащи.

Это солнечное место, словно распахнутое небу среди полутемных, сырых бамбуковых и кедровых зарослей, совсем не было похоже на то, что осталось у меня в памяти. Но почему-то оно сразу мне понравилось. Тут и там торчали старые пни, а в углублениях на них прятались кустики фиалок, уже отцветших, зато с тугими, готовыми вот-вот лопнуть коробочками. Я представила, как красиво здесь, когда все фиалки в самом цвету; я обрадовалась, но тут же пожалела, что этого не увидела.

Я села на один из пней, и на душе сразу стало тихо и спокойно. Меня охватило какое-то мирное, ровное чувство. Вокруг стояли молодые камфорные деревья, каштаны, березы. И, сидя там, я вдруг почувствовала, будто где-то совсем рядом спрятано что-то очень важное, теплое, пушистое, милое. Что-то вроде крошечного уютного гнезда, сплетенного из пуха с грудки маленькой птички.

— Я обожаю это место, — тихо сказала я неизвестно кому.

Как и вчера, где-то снова закричала кукушка, и сквозь деревья прошелестел свежий ветер.

Я попыталась еще раз спокойно обдумать все, что бабушка рассказала мне вчера вечером. Если это правда — а наверное, правда, потому что я не могла представить, чтобы бабушка стала выдумывать что-то настолько невероятное, — то значит, и во мне течет ведьминская кровь. А если так, то, может быть, у меня тоже когда-нибудь появятся сверхспособности. Немного страшно, конечно. Но если все это действительно так обстоит, тогда, может быть, мне больше не придется мучиться из-за школы. Может, я смогу жить легко и свободно, обходя все препятствия как рыба в воде. От этой мысли мне вдруг стало так радостно, будто все вокруг сразу посветлело.

В тот вечер после ужина бабушка снова сидела в гостиной с шитьем, и я наконец решилась спросить:

— Бабушка, а если я буду очень стараться… у меня тоже могут появиться, ну… эти сверхспособности?

Бабушка посмотрела на меня так внимательно, словно услышала что-то совершенно неожиданное, и я подумала, что, наверное, сказала ужасную глупость. Щеки у меня вспыхнули.

— Ну что ж, — медленно проговорила бабушка, будто подбирая слова, — раз уж от рождения у тебя таких способностей нет, значит, придется очень постараться.

— Я постараюсь, — сказала я с каким-то отчаянным упрямством в голосе. — Тогда научишь меня, бабушка? Что мне нужно делать?

— Хорошо, — ответила бабушка нарочито серьезно. — Но для начала нам придется пройти базовую подготовку.

— Базовую подготовку?

— Именно. Сверхспособности рождаются в духовном мире, а значит, чтобы ими управлять, нужна сила духа. Вот, например, в спорте: даже пловцы тренируются на суше, а волейболисты или бейсболисты делают упражнения, которые вроде бы напрямую с их видом спорта не связаны: отжимания, растяжку и все такое. Почему?

— Чтобы стать сильнее, наверное.

— Вот именно. Как для спорта нужна физическая сила, так и для магии и чудес нужна сила духа. Если в руках совсем нет силы, ты ведь не сможешь ни ракеткой махнуть, ни битой.

— Ты хочешь сказать, что базовая подготовка нужна для того, чтобы развить силу духа?

— Именно так.

И тут у меня появилось очень нехорошее предчувствие.

— А сила духа — это что-то вроде силы воли?

Я давно втайне признавала, что у меня начисто отсутствует все то, что обычно обозначают словом «выдержка», — всякие там стойкость, выносливость и тому подобное. Если для того, чтобы стать ведьмой, нужна именно такая вещь, то я начинаю даже не с нуля, а с минуса. Перспективы вырисовывались