Вскормленная - Мелисса Бродер

ланчем с клиентом очищала не меньше пяти жвачек и клала их в сумку без упаковки, и еще комок туалетной бумаги для использованных. Это мне позволяло добраться до жвачки бесшумно, но сегодня я забыла про эту подготовку и должна была заниматься этим за столом, пока мы ждем прибытия оферовского призового кабанчика: актера Джейсона Благоевича, называющего себя «Джейс Эванс», и двух его агентов.

Джейс играл Лиама – главного героя свеженького шоу «Си-Даблъю» «Дышащие» – о трех сексапильных молодых людях, переживших зомби-апокалипсис. Шоу имело колоссальный успех у подростков и сейчас набирало популярность у тех взрослых, что в порядке иронии позиционируются как антиинтеллектуалы – хотя, может быть, они просто тупые. «Дышащих» сейчас продлили на второй сезон, и Джейс там сидел надежно. Хотя еще двух лет не прошло, как он из Акрона приехал.

Офер стал продвигать Джейса до того, как у того агент появился. Он сумел добыть ему эту роль без представительства агентства, что бывает редко. Агенты Джейса, две овцы с тепловым самонаведением[7], по имени Джош и Джош, «примкнули к команде» как раз вовремя, чтобы устроить контракт. Не будь пилотного выпуска, они бы до Джейса кочергой не дотронулись, а сейчас ведут себя так, будто сами его родили.

– Привет, чуваки! – загремел Офер, вставая приветствовать Джейса и Джошей.

Джошей он втайне ненавидел, утверждая, что у них нет моральных ориентиров, но я знала истинную причину его враждебности: они думали, что он в мире агентств и актеров просто не сечет. Я была рада, что Джоши пришли: чем больше за столом народу, тем меньше смотрят, что я ем. Моя роль – делать заметки в телефоне. В основном я гуглила подсчеты калорий и старалась не пялиться на Джейса. Мне непонятно было, тянет меня к нему или нет. Волосы у него были чумовые: снизу под бритву, а сверху распушенный ком. И этот ком старался остаться прямым, пока облик в целом продолжал себя искать: то ли панк, то ли помпадур, то ли скинхед, то ли скульптура, – сам не мог понять, чего хочет. Ясно, что Джейс вложил в свою прическу кучу времени и денег – хотя не могу себе представить салон, который уцелел бы в зомби-апокалипсисе.

Джейс из тех типов, про которых кажется, что он всегда в широкополой шляпе – даже если ее на нем нет. Вокруг шеи у него две нитки четок, – как я полагаю, от Фреда Сигала. Мотоциклетная куртка казалась новой, но предпродажно состаренной, а кожаные полоски и металлические браслеты на руках наводили на мысль, что прямо после ланча он направляется в битву какой-нибудь древней войны. На левой руке у него веснушка размером с карандашную резинку, и мне она кажется уродливой.

– Меня беспокоит этот любовный треугольник Лиама в следующем сезоне, – сказал Джейс, поглаживая челюсть рукой с родинкой. – Надеюсь, сценаристы его не сделают в шоу центральным конфликтом.

Я записала в заметках «центральный конфликт». Странно, что ему это понятие знакомо.

– Согласен. Шоу про выживание, а не про любовь, – ответил Джош.

«Выживание, а не любовь», – записала я.

– Офер, давайте найдем конструктивный способ довести беспокойства Джейса до администрации сети.

– Будет сделано, – отозвался Офер. – Хотя я очень доволен этой сменой тона. Когда Джейс прошел кастинг, никто даже не думал, что получится такая звезда. Кроме меня, конечно.

Я бы не назвала Джейса звездой. Так, светящаяся наклейка.

– Нам только надо проследить, чтобы мир этого шоу оставался аутентичным, – заметил Джейс.

«Аутентичность», – записала я.

Шоу про зомби. Насколько аутентичным может быть такой мир?

Вот никогда не могу сказать, искренне ли верит человек в ту чушь, которую несет. Меня это искренне заботит – особенно на рабочих ланчах, но зачастую и вне их тоже. В таких случаях, как сейчас, меня подмывает проломить четвертую стену и спросить шепотом: «Слушай, строго между нами: это такая игра или ты в это взаправду веришь?»

Джейса я определила как объективно привлекательного. Не обязательно мне было хотеть, чтобы наши с ним гениталии соприкоснулись, но где-то в мозгу, а может быть, в солнечном сплетении засела к нему симпатия. Я чувствовала, что запрограммирована – как собака для поиска наркотиков – искать его одобрения.

Что больше всего мне хотелось от этого секса на ножках с удостоверением, так это чтобы он эту сексуальность увидел во мне, подтвердив тем самым раз и навсегда, что и я секси. Конечно, люди из публики и так на меня западали, но свидетельство от обладателя лицензии – это уже реальный товар.

– Может, надо напомнить сети, что у Джейса всюду фанаты есть, – сказал Джош.

«Фанаты», – записала я.

– У него есть фанаты на «Нетфликсе» и на «Юниверсал», – добавил второй Джош. – Много фанатов на «Юниверсал», и среди кинолюбов тоже.

«Фанаты, – записала я. – Много фанатов».

Джейс обернулся ко мне:

– Спасибо, что записываете.

Как будто я это делаю по своей воле. Но все равно он был очень мил. Впрочем, может себе это позволить: всеобщее внимание было устремлено на него. Вот будь он на моем месте, не будь он гвоздем программы, был бы он так мил?

– Это легко, – ответила я, глядя на слово «говяжий» на висящем за его головой плакате на стене.

«Ласт краш» имел именно тот мрачный сельский вид, что всегда заставляет меня вспоминать о смерти через повешение: деревянные балки; болтающиеся, как лигатуры, голые восстановленные лампочки с потолка. Их тут хватило бы на освещение стадиона, никому столько света не нужно.

– Хлеба? – предложил Джейс, протягивая корзину с углеводами опасно близко от моей головы.

Я себе представила, как ресторан наводняет стая зомби, гной и кровь размазываются по каменному полу, фальшивой резьбе стен, пропитывают хлеб. Чьи мозги они будут есть первыми? Наверное, Джейса – у него больше всего фанатов.

– Спасибо, но не надо, – ответила я.

Глава десятая

Доктор Маджуб не согласилась распрощаться со мной по телефону:

– Если вы хотите закончить, то следует проявить уважение к той работе, что мы совместно сделали, и провести финальный сеанс.

Никакого желания проявлять уважение у меня нет, но почему-то я оказалась у нее в кабинете, через стол, а между нами четыре контейнера какой-то массы с названием «Тераплептическая антимикробная модельная глина».

– Рейчел, если это наш последний сеанс, я бы хотела, чтобы мы попробовали что-то немножко иное, – сказала доктор Маджуб. – Я надеюсь, что вы согласитесь проделать некую работу в рамках арт-терапии.

Не хотелось мне соглашаться, но глина уже была готова к работе.

– В процессе наших сеансов