Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

подъем невозможен! Не хватит дыхания! Чи-Най-Чанг, смазывай обильнее! Посмотри, не накалились ли валы? Мочи их сильнее водой! – загремел его властный голос. – Господа, помогите ему, иначе придется плохо!

Все, кроме молодой девушки, бросились исполнять его приказание.

И это было как раз вовремя.

От страшно быстрого вращения валы страшно нагрелись и грозили загореться.

Работа закипела.

Между тем воздушный корабль уменьшил ход до минимума и медленно опускался вниз.

Главные вершины Тянь-Шаня остались позади, и впереди виднелись лишь горные отроги, покрытые зеленым лесом и каменными выступами голых скал.

Тут начинался Восточный Туркестан.

Далеко внизу, словно пятна, зачернели поселки, воздух, по мере опускания делался теплее, восточный ветер сменился горячим южным.

Лишь только корабль возвратился на свою нормальную высоту, Суравин сменил Бромберга.

К вечеру впереди блеснула длинная волнистая полоса.

– Река Тарим, самая большая река Восточного Туркестана, – заметил Верлов. – Она впадает в озеро Кара-Буран. Мы остановимся на ночь около устья притока Яркенд-Дарьи. Эти места мне знакомы. Я уже был здесь, когда пробирался из Тибета.

Действительно, когда начало темнеть, Бромберг выбрал место на берегу Тарима, свободное от кочевников и их стад, и спустился на землю.

– Идемте ловить рыбу! – предложил Суравин. – Я захватил с собою снасти и удочки.

Предложение было принято, и вся компания, весело болтая, направилась к реке.

Снасти оказались сибирскими.

Посредством каменных якорей по дну реки был проложен тросовый канат, от которого на три четверти один от другого шли отводы длиною в аршин, в конце которых были прикреплены острые крючки длиною по вершку; чтобы отводы и крючки не тонули, а стояли в воде стоймя, к крючкам были прикреплены поплавки.

Крупная рыба хорошо попадает на эти крючки.

Переплывая через снасть, она видит блестящие, колеблющиеся крючки и начинает заигрывать с ними.

Но едва коснется она крючка, как острый конец впивается ей в тело.

Рыба начинает биться, попадает на соседний крючок и окончательно запутывается.

Вот такие-то снасти расставили путники.

– Мы осмотрим их с рассветом, а пока давайте удить! – предложил Суравин.

Выбрав место на берегу около корней, все общество принялось удить.

Вероятно, кочевники не особенно распугали рыбу, так как караси, форель и крупная плотва то и дело попадались на удочку.

Не прошло часа, как рыба для ухи была наловлена, и молодая девушка весело принялась хозяйничать.

Ночь провели в палатках, а с рассветом поехали осматривать снасти.

Улов превзошел все ожидания.

Два больших и пять мелких осетров были сняты с крючков.

– Чудесно! – воскликнул Верлов. – Мы заморозим их в рефрижераторе, и нам хватит рыбы на несколько дней. Кроме того, мы будем иметь хороший запас икры.

В пять часов утра воздушный корабль поднялся на воздух и понесся снова на восток, придерживаясь градусов на десять к югу.

Бромберг дал полный ход.

Спустя четыре часа корабль пронесся над рекой Черчен и поплыл в воздухе над Небесной империей.

Далеко на севере синели горы Нань-Шаня, а на юге, немного подальше, едва виднелись горы Куэнь-Луньской цепи.

Теплый юго-восточный ветер слегка окреп в этой громадной долине, и корабль медленно шел вперед, работая полным ходом.

– Надо подняться! – решил Бромберг.

Действительно, поднявшись на высоту трех тысяч восьмисот футов, корабль попал в попутное воздушное течение и понесся с быстротою птицы.

Чи-Най-Чанг казался теперь страшно возбужденным.

Он все время что-то бормотал по-своему, грозил кулаком невидимому врагу и выказывал все признаки нетерпения.

В своих порывах он был до того смешон, что путешественники едва сдерживались, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

VIII. Арест

Но вот и река Хуан-Хэ осталась позади…

Воздушный корабль повернул еще сильнее на юг и понесся по направлению к городу Лунь-Ань.

Чи-Най-Чанг положительно не сидел на месте.

Он то выскакивал наверх, то возвращался в каюту, хватался за разные предметы, бормотал что-то себе под нос.

Близость врага делала тихого Чи-Най-Чанга неузнаваемым.

Но не менее его волновались и остальные.

Только Верлов казался спокойнее других.

Он как-то весь ушел в себя и все время, не отрываясь, работал над географической картой.

– Э! Да я и забыл вам сказать, что завтра китайский Новый год! – воскликнул он вдруг, отрываясь от своей работы.

– Да, наш Новый год, – отозвался Чи-Най-Чанг. – Завтра большой праздник – бонза Лиу-Пин-Юнг будет все время до обеда сидеть в храме.

– Там мы его и поймаем! – сказал Верлов.

– И я посажу его на кол! – воскликнул Чи-Най-Чанг.

– Как – на кол?! – удивился Верлов.

– Очень просто. Я вобью острый кол в землю, свяжу проклятого Лиу-Пин-Юнга, посажу его на кол и буду смотреть на него, пока кол не вылезет у него где-нибудь среди плеч или из шеи…

– Фу, какая гадость! – воскликнула Вера Николаевна.

– В этом отношении китайцы не знают жалости, – ответил Верлов.

– Меня не жалели, когда распинали, – буркнул Чи-Най-Чанг. – Зачем его жалеть? Я посажу его на кол и выжгу ему один глаз.

– Слушайте, Иван Александрович, – закричала девушка. – Скажите ему, чтобы он не говорил таких ужасов.

Суравин улыбнулся.

– Успокойся, Вера, мы не дадим ему казнить Лиу-Пин-Юнга!

Чи-Най-Чанг угрюмо взглянул на Суравина и вышел из каюты.

После обеда все общество вышло на площадку.

Теперь воздушный корабль несся над густозаселенной местностью.

В этом месте скучилось такое количество населения, что людям, казалось, не хватало места на земле.

Реки у берегов были сплошь покрыты джонками и плотами, на которых жили те, у кого не было земли.

Деревни густой сыпью покрывали землю, и в промежутках между ними ярко зеленели поля, покрытые гаоляном, чумизой и чайными кустами.

– Мы не должны привлекать внимания! – сказал Бромберг. – Сейчас мы поднимемся за облака.

Он повернул рычаг, и корабль стал быстро забирать вверх.

Скоро сырой туман облаков окутал их со всех сторон.

Но прошло еще несколько минут, и корабль снова выбрался на солнечный простор, оставив под собой сплошную белую пелену облаков.

Перед вечером Бромберг стал спускаться и, когда стемнело окончательно, спустился в гаолян.

– Теперь, господа, надо решить, что предпримем мы завтра! – сказал Верлов, когда Вера Николаевна подала чай. – Я предлагаю действовать нахрапом.

– Это будет самым лучшим способом, – поддержал инженер. – Завтра чуть свет мы поднимемся повыше, дождемся, когда начнется празднество, и тогда с шумом опустимся в город, пролетим над самыми головами толпы… Произойдет паника. Пользуясь ею, мы долетим до пагоды Лиу-Пин-Юнга, и я остановлю корабль над самой пагодой.

– Так, – похвалил Верлов. – Лишь только остановимся, я спущусь вместе с Чи-Най-Чангом на землю, свяжу Лиу-Пин-Юнга и подниму его к нам…

– Ты срисуешь с его ноги план и потом отдашь Лиу-Пин-Юнга мне, – сверкая своими узкими