Карта невидимого мира - Таш Оу

имела против. Обычно ей не нравилось, когда ею манипулируют или когда исподволь навязывают определенные мысли или чувства, но сейчас это выглядело естественным, словно она должна была сочувствовать яванцам и другого выбора просто не было.

– Вопрос в том, – продолжал Билл, – насколько эта картина ценна для самого президента. Лично для него.

– Ты хочешь сказать, стоит ли она того, чтобы отдать Америке нефтяные разработки на Суматре? Или разорвать отношения с Россией?

Билл улыбнулся:

– Нет, конечно, никакая картина не стоит так дорого. Я имел в виду, важна ли она ему настолько, чтобы он снова проникся к нам симпатией? Это красивый политический жест, но как он сам, лично, относится к этой картине?

Мик потянулся к лупе, чуть ли не отталкивая Маргарет.

– Хм, очень неплохо, – пробормотал он. – Очень, очень неплохо. Этот парень знает толк в живописи. Блестящая композиция. – Он склонился над лупой, время от времени немного поворачивая ее.

– Отлично же, правда? – сказал Билл, открывая ящик стола. – Но, честно говоря, я не думаю, что она произведет впечатление на президента. Слишком статичная, слишком спокойная. Требует слишком много вовлеченности от зрителя. Если президент собирается сделать щедрый подарок своей нации, ему нужно что-то более эффектное. Что-то… не знаю… агрессивное, в его духе. – Он положил на стол еще один диапозитив и подтолкнул его к Маргарет и Мику. – Вот почему я пытаюсь заполучить и вторую картину. Тоже Раден Салех, малоизвестная работа. Мне кажется, вот она-то его и заинтересует. Это как раз то, что он повесил бы у себя кабинете или в спальне, где соблазняет очередную девицу. Или даже выставил бы на всеобщее обозрение, в некотором смысле заявляя: «Я все еще полон сил».

Мик перевел лупу на новый диапозитив:

– Ого. Вот это вещь! Прямо вылитый Делакруа, только чуть грубее, более… приземленный вариант. Очень романтическая работа. Маргарет, посмотри!

Маргарет взяла лупу и заметила, как учащенно дышит Мик, глаза у него сияли, как у ребенка, который только что проснулся и обнаружил у кровати подарок.

На картине два льва и тигр терзали взвившуюся на дыбы лошадь темно-рыжей масти. Глаза лошади были полны ужаса. Всадник – белый человек – казался крошечным и беспомощным, но при этом до странности спокойным, словно смирился со своей судьбой. Маргарет стало жаль его – он не был таким жестоким, как его соотечественники на первой картине, и не заслуживал быть разорванным на части.

– Она называется «Нападение львов и тигра на всадника» и написана в парижский период, незадолго до возвращения на Яву. Это монументальное полотно, в жизни от него просто дух захватывает, почти три на четыре метра. – Билл раскинул руки, словно измеряя картину. – Я узнал о ней много лет назад от одного знакомого, с которым мы вместе обедали, и с тех пор пытался ее найти. Это заняло немало времени, но недавно я обнаружил ее в частной коллекции в Женеве. Мы ведем переговоры о покупке, и сумма, надо сказать, немаленькая. Владелец не горит желанием продавать, говорит, что это фамильная реликвия, но у всего есть своя цена, даже у семейной истории. Разумеется, сделка проходит конфиденциально, без участия прессы, аукционных домов и посредников. Ни покупатель, ни продавец, как говорится в таких случаях, не желают раскрывать свои имена.

– Понимаю, – сказала Маргарет. – Это как раз во вкусе президента.

Ее поражала безошибочная способность Билла угадывать самые низменные желания человека, предвидеть, что тот захочет увидеть или услышать. И она поняла, почему Билл когда-то привлек ее, – не потому что она попалась на его уловки, а потому что в этом они были похожи: оба умели добиваться своего, чтобы выжить.

– Единственный способ вернуть его на нашу сторону – это достучаться до его человеческих инстинктов, затронуть нужную струну в его душе. Никакая официальная помощь тут уже ничего не даст, поздно, мы не найдем общий язык. Его антиамериканская риторика зашла слишком далеко, он не может взять и отыграть назад. Но негласно мы можем постараться убедить его, что… представляем для него интерес. Нам плевать, что он заявляет в своих пылких речах, главное, чтобы он понимал, что мы можем быть ему полезны.

Билл, наблюдая за тем, как Мик сосредоточенно изучает изображение, машинально грыз ноготь. Его челюсть подергивалась. Маргарет вспомнила эту его старую привычку отключаться от внешнего мира, становиться задумчивым и отрешенным, будто никого вокруг нет, – он постоянно так делал в колледже, но она не видела его таким с тех пор, как он стал Биллом Шнайдером, видным политическим деятелем.

– Этот сукин сын должен клюнуть. Должен. Это… великолепно.

– Удивительно видеть тебя таким эмоциональным, Билл, – заметила Маргарет. – Ты же всегда такой хладнокровный, расчетливый, стратег до мозга костей.

Он пожал плечами и рассмеялся:

– Не знаю. Может, старость сказывается. Но эта картина особенная. Когда я ее увидел, так и застыл разинув рот. Стоял и смотрел как завороженный. В ней было что-то такое, что все мои прошлые достижения сразу показались ничтожными и бессмысленными. Она висела на стене этой роскошной старинной квартиры в Швейцарии и смотрелась там абсолютно неуместно. У меня возникло то же чувство, что и в захудалом зоопарке какого-нибудь захудалого городка, когда видишь могучего хищника запертым в тесной клетке, где он почти не двигается, потому что настолько ошеломлен, что не знает, что делать. Да, я, наверное, старею.

– Нет, не стареешь.

Они наблюдали за Миком, который поднес диапозитив к свету, все еще держа лупу у лица, как детектив в кино.

– Я хочу помочь тебе, Билл, честно, – сказала Маргарет, – но я должна найти мальчика. Он один в чужом огромном городе.

Билл встал спиной к Мику, загораживая Маргарет от его взгляда, и понизил голос:

– Послушай, я прошу тебя, помоги мне. Я не справлюсь без тебя. Никто в этом здании не справится. Ты – нейтральная сторона. Индонезийцы почти не считают тебя американкой. Ты для них практически своя. Я все устроил, тебе остается только провести нас во Дворец и организовать встречу с президентом. Нам нужно поговорить с ним лично. С его приспешниками что-то обсуждать бесполезно. Меня там ни во что не ставят, а кроме того, сейчас нужно быть предельно осторожными. Мы не можем позволить себе ни малейшей ошибки, а ты знаешь, я не разбираюсь в этих людях так хорошо, как ты.

Маргарет покачала головой:

– Нет. Ни в коем случае. Мне нужно найти Адама.

– Мы его найдем, не беспокойся. Дядя Сэм хоть и потерял авторитет в глазах президента, но в полицейских участках у него все еще есть связи. Мои люди вышли на след