Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Следовало предупредить Бромберга о том, чтобы он подождал еще хоть сутки, и Верлов попросил Суравина взять этот труд на себя.

Ужин прошел блестяще и весело, и около одиннадцати часов Суравин и молодые, покинув гостей, уехали в свой дом, откуда Суравин тотчас же отправился пешком за город.

Оставшись наедине со своей молодой женой, Верлов долго молча, с любовью смотрел на нее, словно не веря своему счастью, словно сомневаясь, что все то, что случилось – не сон, а действительность.

Потом он взял ее за руки, привлек к себе, и пустая квартира словно просветлела от первого послебрачного поцелуя.

XXV

Прошло два дня, в продолжение которых Верлов все время работал в каменном подвале, а Суравин ходил с Верой по городу, делая кое-какие заготовки для корабля.

Когда все было кончено и сокровища были спрятаны так, что им был не опасен даже пожар, Верлов и Вера собрались в путь.

Горячо простились они с Суравиным, проводившим их на лошадях до условного места, нагрузили вещи и сели сами на «Владыку», уже ожидавшего их, и тронулись в путь.

Долетев до Татарского пролива, они спустились в воду и погрузились в море, решив продолжать путешествие под водой.

Страшно обрадовались Бромберг и маленькая Нянь-Си возвращению новобрачных.

Жизнь на корабле стала сразу веселее и уютнее, а счастье новобрачных, отражаясь на инженере и Нянь-Си, создавало атмосферу всеобщего веселья и счастья.

Однако пребывание вдвоем с Нянь-Си на корабле сильно повлияло на инженера.

Верлов и его молодая жена сразу заметили, что Бромберг стал пристальнее и любовнее посматривать на Нянь-Си и уже не так заботливо скрывал от других свое расположение к китаянке.

Маленькая же дикарка, не привыкшая к лжи, совсем не заботилась скрывать свои чувства.

В первый же день плавания, забившись в угол с Верой, она поведала ей свою тайну.

– Зачем он не возьмет меня в жены? – удивленно спросила она Веру.

– Но ведь вам надо повенчаться! – смеясь, ответила молодая женщина, которую забавляла наивность девочки.

– Ну и пусть, – согласилась Нянь-Си. – Для этого надо громко бить в гонг и устроить угощение. Но это все можно сделать самим.

Вера от души рассмеялась.

– Нет, у нас это не так просто делается! Тебя надо крестить, потом вы пойдете в церковь и после этого будете считаться мужем и женой.

Но Нянь-Си никак не могла понять того, что говорила Вера.

Маленькой китаянке процесс венчания казался проще, и она упрямо утверждала, что жену прямо берут, и – конец.

В свою очередь, и Верлов стал приставать к Бромбергу.

Но, несмотря на то что инженер был, видимо, влюблен, он все же не признавался в этом открыто, предпочитая отделываться шутками.

Между тем главная база соединенной эскадры приближалась с каждой минутой.

Сначала путники оставили влево от себя мыс Крильон, затем пролив Лаперуза, отделяющий северный японский остров Йессо от Сахалина, а через десять часов после этого прошли на параллели острова Око-Сири.

До Мацмая оставалось несколько десятков миль.

И сразу на «Владыке» все изменилось.

Теперь Верлов был уже не муж, а командир военного судна, смотревший на инженера, на Нянь-Си и даже на Веру, как на своих подчиненных, с которых он взыскивал одинаково строго.

Его голос зазвучал сухими, ледяными нотами, лоб нахмурился, фигура выпрямилась.

Все чаще и чаще подходил он к наблюдательной трубке, не упуская ничего, что делалось на поверхности моря.

За Око-Сири он приказал сбавить ход, и теперь корабль подвигался под водой медленно, делая едва восемь узлов в час.

Было часа три дня, когда Верлов в сотый раз подошел к трубке.

– Самый малый ход! – крикнул он вдруг.

И, как бы поясняя свое приказание, он добавил:

– Судно на горизонте! Судя по оснастке, военное, но флаги пока разобрать невозможно.

Вера в это время сидела на руле, а Бромберг – у рычагов машины.

Прошло с полчаса.

– Ага, голубчик! – воскликнул вдруг Верлов, который теперь не отрываясь смотрел в наблюдательную трубку.

– Японец? – спросил инженер.

– Он самый! Подготовить минную пушку! Кстати, прибавьте немного давления в резервуаре сжатого воздуха!

Работа закипела.

– Прибавить ход до пятнадцати узлов! Руль на два градуса влево! – командовал Верлов.

– Еще прибавить! – скомандовал Верлов через пять минут. – Великолепный крейсерок! Надеть маски! Мы и так сделали глупость, что дали некоторым японцам увидеть наши лица в Охотском море!

«Владыка» вздрогнул и пошел почти полным ходом.

В каюте царила торжественная тишина, нарушаемая лишь командами Верлова да глухим шумом машины.

– Стоп! – крикнул вдруг Верлов. – На пять футов ниже!

Машина сразу застопорила, и корабль углубился на пять футов.

Верлов бросился к переднему подводному окну над пушкой и прильнул к нему лицом.

– Малый ход вперед! Руль немного влево!

– Стоп! После выстрела – полный ход назад!

С этими словами он нажал рукоять резервуара.

Корабль дрогнул и попятился назад, а через минуту страшный взрыв потряс водяную глубь.

– Задним ходом на поверхность! Маски на лица! – скомандовал резко Верлов.

Вмиг оба приказания были исполнены.

Лишь только подводный корабль поднялся на поверхность, удалившись немного от места катастрофы, Верлов и Бромберг, с масками на лице, выскочили на верхнюю площадку.

Подскочив к герметически закрытому ящику, Верлов вынул черный комок, и через несколько минут черное знамя пиратов заполоскалось в воздухе на флагштоке.

Сделав это, Верлов гордым, надменным взором окинул море.

Смертельно раненный крейсер медленно погружался в морскую пучину.

Никакие пластыри не могли уже помочь ему, и гордое судно, обреченное на смерть, тихо прощалось с дневным светом, издавая протяжные свистки, с сигналами о помощи на мачте.

Часть экипажа успела разместиться на спущенных шлюпках, другая часть еще металась по шканцам на верхней палубе, торопливо надевая пробковые нагрудники.

– Полный ход! – крикнул Верлов, круто поворачивая руль.

Машина торопливо заработала, и «Владыка» стал быстро удаляться, пользуясь смятением на корабле и в шлюпках.

Между тем крейсер стал погружаться все быстрее и быстрее.

Сначала в воду ушла корма, потом скрылись бортовые орудия, видно было, как люди бросались в воду, затем над водой колыхнулись лишь мачты с боевыми марсами, и… все исчезло под водой.

На месте гордого военного судна кружилась лишь широкая воронка, в которой вертелось несколько человек, не успевших вовремя удалиться от тонувшего судна.

Но хотя судно и погибло, однако японцы не так уж упали духом.

Со шлюпок затрещали выстрелы по черному флагу.

А вдали уже неслись на помощь пострадавшим два судна, национальности которых пока невозможно было отличить.

С сатанинской