Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Бромберг, схватив подзорную трубу, силился разглядеть флаги судов, спешивших навстречу.

Ружейные выстрелы мало беспокоили его.

Во-первых, расстояние было чересчур велико, а во-вторых, водная поверхность все же колыхалась, что сильно затрудняло пристрелку.

– Придется уходить! – произнес наконец инженер.

– А что? – быстро спросил Верлов.

– На помощь идут два англичанина.

– В таком случае можно погружаться. Спасать людей нам незачем. Шлюпки и иностранные суда подберут всех.

Проговорив это, Верлов в сопровождении Бромберга спустился в каюту.

Люк был закрыт, и корабль, погрузившись на глубину десяти сажен, сделал поворот под водой и понесся по прежнему направлению – на юг.

Спустя час Верлов поднялся выше к поверхности, чтобы через наблюдательную трубку обследовать море.

И то, что увидели друзья на этот раз, было действительно интересно.

Военные корабли правильной линией стояли на море, образовывая цепь, тянувшуюся на северо-запад и терявшуюся за горизонтом.

Тут шли вперемежку суда всех национальностей, причем все они были разбиты на небольшие отряды.

Около грозных, тяжелых броненосцев, немного поодаль, стояли стройные крейсера, а между ними то и дело шмыгали миноносцы, миноноски, подводные лодки и катера.

Окинув опытным взглядом несколько отрядов, Верлов сразу заметил, что все подводные лодки всех наций сосредоточены около японских отрядов.

Жесткая усмешка скользнула по его губам.

– Чего ты смеешься? – спросила Вера.

– Так… ничего! – ответил ей муж. – Вероятно, догадались, что главным страдальцем будет японский флот! Все подводные лодки около него.

– А разве нам они опасны?

– Более всего, – серьезно произнес Верлов. – Во всяком случае, я не рискую нападать на корабль, около которого есть подводная лодка.

– Но ведь они так несовершенны! Наконец, наш ход значительно сильнее ихнего, да и под водой они не могут держаться долго! – протестовала Вера.

– И все же они нам очень опасны! – повторил Верлов. – Они постоянно находятся наготове и готовы ежеминутно погрузиться в воду. Время от времени они опускаются и обходят свои отряды. Мы не можем рискнуть встретиться под водой с такой лодкой. Хотя она менее совершенна, чем наш корабль, все же нас могут заметить раньше, чем мы разглядим врага, и тогда неприятельская мина взорвет нас на воздух. Наш корабль много крупнее подводных лодок и, значит, заметнее в воде.

– Это правда! – заметил Бромберг. – Нам лучше занять выжидательное положение на приличной дистанции и, если враг зазевается или отпустит от себя далеко свою подводную лодку, напасть на него врасплох.

Но Верлову, видимо, не понравился этот план.

– Нет, это чересчур скучно! – проговорил он капризно. – Я лучше пойду сейчас по военным японским портам. В соединенной эскадре нет и четверти всех японских морских сил! Главная масса их кораблей находится сейчас в портах, и там-то и следует хорошенько попотрошить их.

– И это хорошо! – согласился Бромберг.

– А когда море взволнуется, броненосцы волей-неволей должны будут убрать к себе на борта подводные лодки, и тогда мы нагрянем на них врасплох, – досказал свою мысль Верлов.

Бромберг снова одобрительно кивнул головой.

После короткого совета решено было пойти сначала в Симоносеки, оттуда в Нагасаки, затем в Киото и после этого в Мацмай.

Бромберг, однако, все-таки настаивал на том, чтобы подождать милях в сорока от линии соединенных кораблей хотя бы сутки, надеясь, что за это время весть о последнем потоплении крейсера дойдет до Владивостока и Суравин сообщит по беспроволочному телеграфу все новости.

Но Верлов не согласился с этим мнением.

По его мнению, новости можно было узнать от Суравина где угодно и когда угодно, поэтому промедление было совершенно ненужным.

Его мнение одержало верх, и «Владыка», зарывшись снова в глубину, пошел средним ходом, взяв курс на Симоносеки.

XXVI

Грозная береговая крепость Симоносеки причудливо и живописно раскинулась по береговым холмам южной оконечности острова Ниппон.

Узкий пролив отделял в этом месте остров Ниппон от острова Киу-Сиу.

Самый город Симоносеки был расположен на берегу пролива и блистал чистотой и чисто японским порядком.

Город по величине мог назваться средним, но так как в Симоносеках на берегу были доки, то масса кораблей военных и торговых заполняли рейд.

За самым городом берега круто поднимались, и на них-то и были скрыты грозные батареи Симоносекской крепости.

С наиболее возвышенных мест холодно поблескивали молчаливые орудия, которыми можно было обстреливать не только море, но и весь пролив и даже берег противоположного острова Киу-Сиу.

Зелень берегов ярко сияла на солнце, и вся местность выглядела празднично и нарядно.

Но хотя природа кругом и ликовала, в самом городе царило уныние.

Весть о гибели третьего крейсера как громом поразила японцев.

Теперь уже никто не сомневался в том, что страшный, невидимый враг обрушился единственно на Японию, и на Страну восходящего солнца словно налетело мрачное облако.

Замерли в чайных домах веселые песни гейш, прекратилась музыка, даже закрылся городской театр.

Газеты пестрели описаниями ужасов и воплями страха за будущее.

А стоустая молва, перевирая и добавляя действительность, создавала такие рассказы, слухи и легенды, от которых у самых храбрых волосы становились дыбом.

По городу ходили толки, что страшный пират решил до тех пор мстить Японии, пока не уничтожит всю страну.

Говорили о каких-то невероятных торпедах, которые способны уничтожить одним ударом целый город, говорили, что подводно-воздушный корабль снабжен орудиями небывалого калибра, снаряды которого свободно пробивают самые толстые земляные валы.

Ошалевшее от страха население верило всем слухам и с каждым днем все больше и больше раздувало свой страх, прибавляя к старым выдумкам и уткам новые небылицы.

Под влиянием этих страхов и небылиц началось массовое переселение японцев со своих родных островов в Корею, Южную Маньчжурию, Китай и, наконец, в русские восточно-азиатские владения.

Это была настоящая паника, сразу охватившая Японию, которая решительно не знала, как защищаться от страшного, невидимого врага.

Что же делалось в это время на «Владыке»?

Не доходя миль тридцати до Симоносеки, Верлов застопорил машину.

Поднявшись на глубину пяти футов, он обозрел море через наблюдательную трубку и, убедившись в том, что море свободно от судов на довольно большой площади, выплыл на поверхность.

Аппарат беспроволочного телеграфа был вынесен на верхнюю площадку, и Бромберг, подготовив аппарат к приему депеш, стал ждать.

Часа три прошло в тщетном ожидании.

Но вот аппарат застучал.

Прислушиваясь к стуку и даже не смотря на ленту, Бромберг узнал условный сигнал Суравина.

– Телеграфируют! – крикнул он Верлову.

– Интересно! – ответил тот, подходя к аппарату.

– Я сейчас дам ему ответ, что мы его слушаем, – сказал Бромберг.

И его пальцы побежали по клавиатуре так легко, словно он был виртуоз.

Вера и Нянь-Си, воспользовавшись