Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

— Если разрешит Идельбай Шакирыч.

— Пока еще никак не удается уговорить, но… — она лукаво улыбнулась. — Скоро у него день рождения.

— Ну и?

— Да насколько я помню, в день рождения он никогда ни в чем не отказывает.

Сарьян, покачав головой, рассмеялся.

— Если только так…

На другой день Сарьян пошел в механический, чтобы посмотреть, как готовят фундамент под карусельный станок. Вскоре здесь появился и Шакиров.

— Попозже зайди ко мне, — предупредил он.

— Хорошо.

Через час Сарьян был у главного.

Шакиров, глубоко задумавшись, стоял посредине кабинета. Он рассеянно показал на диван, приглашая сесть, и сам уселся в рабочее кресло.

— Вот что, Мирхалитов… — сказал он.

Сарьян вскинул голову:

— Я вас слушаю.

— Позвал я тебя, чтобы как следует выругать. — Он проницательно смотрел на Сарьяна. Тот не отозвался, только его длинные пальцы нервно барабанили по колену. — Вот что… Зачем ты уговариваешь Данию перейти в цех?

— Я?! И в мыслях не было!

— Смотри, парень… — и, словно освободившись от необходимости говорить о неприятных вещах, улыбнулся. — Голову оторву…

Сарьян рассмеялся облегченно. Тогда уж лучше сейчас.

— Ничего, это успеется. — Шакиров закурил и испытующе, как только это умел он, взглянул на него. — И все-таки сознайся…

— Да я слова не говорил! — повторил Сарьян и встал с места.

— Да ты сиди. Если, говоришь, ты тут ни при чем, у меня к тебе просьба… Надо уговорить Данию поступить в институт, на очное отделение.

— Хорошая мысль.

— Хорошая-то хорошая. Да вот она упирается. Говорит, перейду в цех и поступлю на заочное. Прошу тебя, объясни ей, как это тяжело — совмещать учебу и работу.

— Попробую. Конечно, нелегко… Подумаю, словом.

— Вот тебе на! «Подумаю…» Ты убеди ее, она, мне кажется, тебя послушает…

Сарьян загадочно усмехнулся.

— Если послушает… Она уж далеко не ребенок. Видит, что многие девчата и учатся, и работают, и ничего с ними пока еще не случилось. Только в этом году в одном литейном трое девчат дипломы получили.

В этот миг открылась дверь, и показалась Дания.

— Москва просит!

— Сейчас, дочка. — Шакиров повернулся к Сарьяну: — И все-таки поговори.

Он потянулся к телефону.

4

Как-то так получилось, что при монтаже карусельный станок был установлен с отклонениями от горизонтали. И это немедленно сказалось. Работал он с заметным напряжением, резец то выбирал лишнего, то едва задевал заготовку. Шел брак. Сарьян стоял в окружении слесарей, ломая голову над новой задачей. Время не ждало. Решили остаться на ночь, но попытаться выровнять станок. В это время возле них появился хмурый Шакиров. Он, молча выслушав объяснения бригадира, круто повернулся к Сарьяну:

— Когда думаете отладить окончательно?

— Хотелось бы к третьей смене…

— Надо успеть, — Шакиров собрался было уходить, но тут же вновь приблизился к главному механику и ворчливо сказал: — Вот так-то, Мирхалитов. Шею сломать недолго. Сам не знаешь, когда хрустнет…

Рабочие, переглянувшись, улыбнулись, снова начали колдовать над станком. В цехе было жарко, пот ручьями сбегал с лиц. Взмокшие рубашки прилипли к телу. Но никто не хныкал. Люди всем сердцем понимали важность того, что сейчас делается на заводе, что все теперь зависит от их умения, от их настойчивости и задора…

5

Хасанша был на грани отчаяния. И, поступаясь самолюбием, то и дело по любому поводу приходил к Сарьяну и просил советов. В последний его приход тот не выдержал.

— Черт тебя побери! К-когда ты перестанешь искать обходные пути? Ведь люди смеются! — резко отрубил он земляку. — Ведь не мальчик уже. Умел упасть, сумей и подняться!

Хасанша вылетел из кабинета как ошпаренный. Походил немного, чтобы успокоиться. А вечером, приодевшись, решив отвлечься от неприятных мыслей, отправился к Минсылу. Но она сразу же почувствовала деланность его весело-небрежного настроения. Наблюдая за ним, она с озабоченным видом то включала радио, то начинала рыться в книгах. И вдруг между прочим спросила:

— Сколько тебе лет, Хасанша?

— А что?

— Да так… Годы-то бегут, хотела сказать.

— Вот именно… Так и постарею, тебя дожидаючись.

— До глубокой старости тогда придется ждать.

— Не смейся, Минсылу, я от души говорю. Не представляю себе жизни без тебя. Если б ты согласилась… полдома пустует, некого и в машине возить. Стоит, ржавеет…

Минсылу и бровью не повела.

— Вон как? Я и не знала!

В голосе ее звучала издевка.

— Я всерьез…

— Я тоже. Скажи-ка мне, Хасанша, где твоя Сайда? Анвар? Почему не вспоминаешь их? Ты, как кукушка, в каждом чужом гнезде ночевать готов.

Хасанша, пристально глядя ей в глаза, подождал, пока у нее уляжется раздражение, и неожиданно для себя проговорил:

— Подумай как следует. Годы-то действительно идут. А Сарьян… Сарьян скоро женится на нашей Дание!..

Минсылу вздрогнула так, что тоненько зазвенел о графин хрустальный стакан. Лицо ее побелело. Она вскочила с места и схватилась за спинку стула. Сердце учащенно заколотилось. Она переспросила:

— Кто… кто, ты сказал?!

Краска бросилась в лицо Хасанше. «Дурак! Ах, какой же ты дурак! Так тебе и надо, дырявая голова!»

— Ну, Сарьян. А что ты… удивилась? — с трудом подыскал он слово.

— Какой Сарьян?! — крикнула Минсылу.

Хасанша понял, что играть в прятки нет смысла. Его поразило побелевшее лицо девушки.

— Какой еще, кроме нашего? Он же здесь!

— Да ты с ума сошел! Что ты несешь? Врешь, как обычно! Мама, мама, иди сюда!.. — Она метнулась к двери, потом обессиленно опустилась на диван, не сводя почти обезумевших глаз с порядком испуганного Хасанши. — Ты врешь. Он же убит, убит!

— Ох, господи, спаси и помилуй!.. — Магира-апай прижала платок к губам.

— Почему ты молчал? Почему? Какой же ты подлец!.. — Минсылу закрыла лицо руками.

— Понимаешь… — Хасанша старался говорить небрежно, как бы нехотя. — Он сам меня просил, чтобы я ни гугу о нем. А ослушаться я не мог — начальник все-таки. Узнает, думаю, как оно все потом обернется, неизвестно. Ну и молчал.

— Неправда… врешь!..

Минсылу вдруг заторопилась, стала одеваться. И, опомнившись, села на место… «Куда же я, сумасшедшая, спешу? Почему ты думаешь, что он ждет тебя?.. А вдруг и вправду… Дура, дура, поверила в его смерть. И не удосужилась даже ни разу написать Сайде!..»

Но тут же, решительно встав, не обращая внимания на Хасаншу, выбежала.

«Я должна… должна его видеть!»

Задыхаясь от быстрой ходьбы, она не шла, а летела к заводу. Еще немного, и они обязательно встретятся. Годы немыслимого терпения, выплаканные слезы, капелька надежды — все обрело новый смысл. Вот сейчас… только опуститься с горы…

И, как чувствовало сердце, готовое оборваться, она увидела его в цепочке людей, выходивших из проходной. И застыла на