Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

Она в изнеможении прислонилась к забору… «Кого же он так бережно поддерживает под руку? Что за девушка?» Она отошла в тень сиреневого куста. «Что же делать? Они приближаются как раз сюда…» У нее пересохло в горле. Слезы сами потекли по щекам.

Она переводила подернувшийся туманом взгляд с девушки на Сарьяна. «Господи, не сон ли это? Не бред ли? Ее прошлое, ее невыплаканная любовь, ее горе, не зная ничего, идет ей навстречу. Выбежать?.. Нет, нет, пусть не такой будет их встреча…»

Они прошли рядом, не заметив ее. И ей вдруг показалось, что она еще раз теряет Сарьяна, но теперь уже навсегда… Неужели Хасанша прав?

6

Минсылу не помнила, как она добрела до дому. И, войдя в комнату, повалилась на диван лицом вниз.

Хасанша, верный своей привычке действовать напролом, между тем решил, что настало время и надо ковать железо, пока горячо. Придя домой, тут же уговорил, не откладывая в долгий ящик, родителей отправиться сватать Минсылу. Те пробыли недолго и вернулись домой возмущенные и набросились на сына:

— На позор нас выставляешь, паршивец!

— Что случилось?! — он испуганно вскочил с места.

— Что-о! — передразнил его отец. — На кой тебе сдалась эта старая дева? А гонору! И слушать не хотят. Ладно еще, я ответить сумел, мол, смотрите, в перестарках останется. Сейчас на одного парня семь девок…

Хасанша долго успокаивал разъяренных стариков.

— Да будет вам шуметь, в самом деле! Вы что ж, хотели, чтобы они с первого раза перед вами расстелились? Ничего, не мытьем, так катаньем возьмем! — Он отлично понимал, что Минсылу далеко не наивная доверчивая девочка тех лет. — Пусть успокоятся, улестим потихоньку. Надо дать им понять, что люди мы не бедные…

Но мать с отцом наотрез отказались идти к Минсылу второй раз. Хасанша отправился сам…

На этот раз его встретили удивительно сдержанно. И лишь бухарский кот, когда Хасанша уселся на стул, прыгнул ему на колени, свернулся клубком, готовый затянуть привычную песню. И Магира-апай, увидев, как недовольно поморщился Хасанша, взяла кота и бросила его на пол.

— Брысь! Это еще что такое!

Но кот не успокоился. Дождавшись, пока Хасанша отряхнет брюки, он снова прыгнул ему на колени. Разозлившийся Хасанша тряхнул коленями, чтобы сбросить нахального зверя, но тот, как ни в чем не бывало, выпустил когти и вцепился ему в бедра. И, словно забавляясь злостью гостя, поблескивал рыжими глазами, как показалось Минсылу, нагло ухмыльнулся.

Магира-апай, еле сдерживая невольный смех, вновь потянулась к нему.

— Да, да, снимите-ка его, ради бога! — взмолился Хасанша.

И тут же, брезгливо сморщившись, схватил кота за ухо. Минсылу поразило выражение жестокости, появившееся в глазах Хасанши… Кот дико заорал, суча всеми четырьмя лапами. Минсылу вскочила и вырвала кота из его рук, прижала к груди.

— Ты что мучаешь его? Взбесился!

— Да нет… я нечаянно…

— Ответь мне! — без всякого перехода насела она на него. — Почему ты скрывал все? Или совесть не чиста? Эх ты… пустобрех!

Хасанша так и застыл на стуле. Но тут же оправился и, как всегда, с тупым, присущим ему упорством заговорил о своем. Но Минсылу не выдержала:

— Вон отсюда! Ни стыда ни совести! Ни капли самолюбия в человеке! — И, не помня себя, схватилась за спинку его стула. — Чтоб ноги твоей здесь больше не было!

Он попятился к двери, в сенях больно ударился обо что-то. Вышел во двор, потом за ворота. Бессмысленными глазами смотрел на яблони, чуть колыхавшиеся под ветром. И побрел к своему дому…

7

Хасанша был удивительно назойлив. Получив отпор, растерявшись вначале, он, однако, не пал духом. Такая уж у него была натура. А Минсылу с тех пор всегда старалась держаться вместе с подругами по работе. А сегодня…

Задыхаясь от бега, она влетела домой. Встревоженная мать наконец спросила:

— Что случилось?

Первым ее порывом было рассказать матери обо всем начистоту. Но потом она решила, что не стоит расстраивать.

— И сама не знаю! — Она через силу улыбнулась, разделась и прошла в комнату. — Что-то все тело ломит…

— Уж не заболела ли? Лица нет на тебе…

Минсылу зажгла между тем свет, налила в кружку холодной воды и жадно выпила. И тревожно огляделась, словно Хасанша все еще был тут, в комнате.

Все произошло неожиданно. Дойдя до своей улицы, попрощалась с девчатами из комбината и свернула к дому. Не успела она дойти до ворот, как вдруг из-за угла вывернулся Хасанша и схватил ее за руки:

— Минсылу…

Она, на миг опешив, не успев испугаться, с силой вырвала руки и побежала к воротам. Он не сумел догнать ее, она услышала его: «Послушай…» И, уже открывая калитку, до нее донесся его издевательский смех и обрывок фразы: «Ты бы не ломалась…»

Ее заставил остановиться и прийти в себя как раз этот смех. В нем звучала угроза и непонятная насмешка. Она обернулась. Хасанша приближался к ней, но она уже не боялась его. И, глядя в его глаза, жадно осматривавшие ее с ног до головы, Минсылу отчеканила:

— Если б ты был человек, ты бы давно был рядом с женой и сыном. В ногах должен ты валяться у жены, понял? Да и вряд ли она примет тебя, такого… Может, разве ради ребенка… — И, заметив движение Хасанши, сказала сквозь зубы: — Не подходи ко мне!..

И такая ненависть была в ее голосе, что Хасанша не решился приблизиться. А когда, не оборачиваясь, вошла во двор, с усилием засмеялся.

…Ее вдруг затрясло от запоздалого страха и отвращения. Кружка со звоном упала на пол. И тут же раздался испуганный голос матери:

— Да ты ж больная совсем…

Кололо под сердцем. Мать дала ей валерьяновые капли. Полежав немного на диване, она встала, села к столу, взяла ручку. Давно рвавшиеся из сердца слова падали на лист.

«Сарьян!..»

Сколько раз она рвала написанное, она не помнила. В изнеможении легла. «Нет, не надо письма. Хочу видеть. Ви-деть! А вдруг это ни к чему не приведет? Не поздно ли? Не чужие ли мы друг другу? Ведь сколько испытаний между нашей последней и этой будущей встречей? Или я должна бороться за него? С кем?..»

8

— Надо зайти в контору, — решила она и направилась прямо в приемную директора. Увидев девушку-секретаршу, печатавшую на машинке, Минсылу, едва не запнувшись на пороге, подалась назад. Однако Дания, очевидно, успела заметить ее.

— Проходите… Вам кого? — привычно сказала она и только