Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

Герман щёлкал камерой, закреплённой в стабилизаторе, и одновременно руководил процессом:

– Чуть правее плечо. Отлично. Сделай вид, что ты слушаешь птиц. Или нет, как будто ты уже поняла главное. Всё поняла. Да, хорошо. Замри. Супер!

Я задержалась на дорожке, дожидаясь, когда они прервутся. Но мама, заметив меня, сама остановила Германа.

– Варь, ты чего? Прости. Мы заняты. Позавтракай сама, пожалуйста.

Она сказала это так, словно кормила меня завтраками каждое божье утро.

– Мне нужна моя картина! Я забыла её у Криворотовых.

– Любопытно. Ты что, там поселилась на время моего отъезда?

– А хоть и так?

Сейчас я была готова сказать что-нибудь острое и едкое – пускай несправедливое, но такое, чтобы её покоробило. Однако решила, что при гостях делать этого всё же не стоит.

– Мне нужна моя картина! – требовательно повторила я.

Мама бросила осторожный взгляд на Германа:

– Как думаешь, если она сходит за картиной, это нам ничего не испортит?

Герман задумался.

– Да, конечно, но, Варь, при условии, что ты возьмёшь с собой моего волчонка. Пусть мозги проветрит.

– И позавтракай вначале, – добавила мама.

Сегодня она выглядела добрее и привычнее.

Идти к Лёхе с Иннокентием было кринжово для всех нас, но спорить я не стала. Другого шанса могло не представиться.

Иннокентий загорал в тёмных очках и шортах на лежаке. На белом пластиковом столике рядом с ним стоял стакан апельсинового сока с торчащей из него трубочкой. Идеально пляжный вид, и, кажется, я задержала на нём взгляд дольше, чем собиралась.

Тело у него было стройное, но с заметными мышцами, как у людей, которые любят не зал, а подвижный образ жизни. Рёбра чуть проступали под загорелой кожей, живот был ровный, ключицы – чёткие, шея – жилистая. Шорты сползли чуть ниже положенного, обнажив тонкую линию загара и под ней участок светлой кожи. Я отвела взгляд, будто меня поймали. Хотя он не шелохнулся.

– Вы чего, поругались с отцом? – спросила я. – Он тебя назвал волчонком.

Иннокентий медленно приподнял очки.

– Кажется, я нахамил твоей маме, – в его довольной улыбке не было ни тени раскаяния.

– Прикольно, – я одобрительно покачала головой. – И на какую тему?

– Она рассказывала про какую-то «новую женственность», а я спросил, когда уже наконец появится «новая мужественность» – такая, чтобы мужчина мог не работать, не платить за ужин, не носить тяжёлые сумки и всё равно считать себя альфой.

– Ого! А она что?

– Сказала: «Как интересно! Значит, прежняя модель мужественности тебя утомляет? Не волнуйся. У нас будет над чем поработать», – Иннокентий забавно изобразил мамину манеру речи, не передразнивая, но очень точно передав интонацию.

– А ты?

– А я ответил, что меня уже пытались «починить», но у меня проблемы с образом отца, и это не чинится. Тогда отец, естественно, встрял с замечаниями, что я не должен разговаривать в таком тоне с Еленой Аркадьевной. И мне пришлось сказать, что это не я, а моя невербальная сексуальная тень в поиске новой мужественности. Ну и он раскричался, что я хамлю, и прогнал сюда дожидаться, пока ты не встанешь и не развлечёшь меня как-нибудь.

– Правда, он так сказал?

– Нет. Последнее я сам придумал. Но надеялся на это.

– Что ж, тогда идём.

– Куда?

– В гости.

– К кому?

– Тут недалеко, – я кивнула на соседний участок.

– Серьёзно? Тот самый Лёха? – Иннокентий оживился: – Пока твоя мама гостила у нас, я его имя слышал раз пятьсот и в большинстве своём не с самыми лучшими эпитетами.

– Мне нужно забрать картину, – неопределённо сказала я. – И твой папа просил взять тебя с собой.

– Отлично. Я готов!

Я протянула ему руку, чтобы помочь подняться, и он с удивлением на неё посмотрел.

– Будем прокачивать твою новую мужественность, – сказала я.

Весело усмехнувшись, Кеша принял приглашение и, схватившись, так резко поднялся, что в ту же секунду я оказалась у него в объятиях.

– Приятно, когда у девушки адекватное чувство юмора.

От этого случайного физического контакта мне вдруг стало неловко, и я даже побоялась поднимать на него глаза, зная, что снова попадусь в ловушку болотного взгляда.

К счастью, я заметила размашисто шагающую к нам маму.

– Варя, на два слова! – Она взмахнула рукой, приглашая подойти к ней, а когда я подошла, сказала: – Ты это… Аккуратнее с Иннокентием. Нет, он симпатичный, я не спорю. Но, пока я с ним не поговорила, лучше не спешить.

– Не спешить с чем? – Я готова была вот-вот взорваться. – Я не успеваю за твоими решениями. Разве ты его не специально сюда притащила, чтобы скрасить мои страдания, которые осуждала? Я тебя очень хорошо знаю, мам. Если бы ты на самом деле собиралась его консультировать, то оставила бы это до возвращения в Москву. Потому что никто, ни один психолог не способен разобраться в проблеме за два-три сеанса, и не мне тебе об этом говорить.

– Ты права, – запросто согласилась мама. – Я привезла его для тебя. Кеша воспитанный, умный и из нашего окружения. Да и со стороны, заметь, вы отлично смотритесь вместе. А это, поверь, тоже немаловажно. Кстати, я очень одобряю, что ты, наконец, сменила имидж. Так ты выглядишь очень нежной и чувственной. – Она дотронулась до моих волос, и я, перехватив её руку, задержала в своей.

– У меня такое ощущение, что ты нарочно доводишь меня.

Мама пожала плечами.

– Я бы не отказалась, чтобы меня кто-то так доводил. – Она подмигнула. – Потом спасибо скажешь.

– Так что ты всё-таки имела в виду, говоря про осторожность?

– Не влюбляйся раньше времени.

Глава 36

К моему неописуемому удивлению, Лёхи ни в доме, ни на участке не оказалось. Мотоцикл стоял на месте, а в шатре я нашла немытую чашку из-под кофе и недоеденный бутерброд. Даже Мусина миска была наполнена, но Лёха исчез.

В принципе, я знала, где лежит картина, и могла спокойно войти и забрать её, но хотелось всё-таки поговорить с ним лично.

Заметив турник, Иннокентий тут же запрыгнул на него и подтянулся несколько раз с той картинной показушностью, с какой парни пытаются произвести впечатление на девочек. Но на меня не произвёл. После Лёхиных выступлений с комментариями в духе «всё самое прекрасное создано для созерцания» обычное физкультурное подтягивание Кеши выглядело пресно и ни о чём. Впрочем, откуда ему было об этом знать?

– Умеешь кататься на велике? – спросила я, когда он спрыгнул.

– Нет. Научишь?

– Тогда поехали.

– Куда.

– Лёху искать.

– А нельзя его подождать?

– Нельзя. Он не должен несанкционированно покидать участок.

– И что это за