Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

мы знаем, что чувствует морковь, или свежая редиска, или перегоревшая лампочка, или изношенный виниловый диск, или яблоня под снегом? Что творится на душе у списанного самолета, у жевательной резинки, у окурка, ввинченного в пепельницу, у старой книги, источенной червями? Ни один из этих случаев не описан в своде инструкций для практикующего егеря. Нет там и указаний, как лечить фрамбезию и венерические болезни, хотя мне приходится этим заниматься чуть не ежедневно. Не говорится ни о падающих деревьях, ни о пылевых бурях, ни о кусачих мухах, за исключением мухи цеце, в разделе «Мухи».

Белые охотники, которым мы выдаем лицензии, охотятся в отведенное время на отведенных участках масайских земель, что прежде назывались заказниками, а теперь превратились в зоны регулируемого отстрела, где каждому виду назначено время умирать, и весьма небольшие деньги, которые нам платят за это удовольствие, мы передаем масайскому народу. Однако люди камба, что в старые времена с риском для жизни добывали мясо в стране масаи, теперь не имеют права здесь охотиться. Их преследуют и притесняют егеря, набранные преимущественно из того же племени камба и вопреки наивной убежденности Мэри отнюдь не пользующиеся всеобщей любовью.

С егерями тоже все непросто. За редким исключением они отважные воины и потомки старых охотничьих родов камба. Земледелием камба занимались по старинке, однако по мере увеличения населения вынуждены были чаще вводить в севооборот залежные земли, которые в старые времена отдыхали на протяжении целого поколения. Неизбежным результатом, как и повсюду в Африке, явилась эрозия. Камба участвовали во всех британских военных кампаниях – в отличие от масаи, которые не участвовали ни в одной, хотя неизменно пользовались покровительством и защитой метрополии, внушали белым людям незаслуженный страх и служили объектом обожания гомосексуалистов, подобных служившему в Кении Тессинджеру, поскольку масайские мужчины отличаются редкой красотой. Воины они были, конечно, липовые, зато наркоманы и алкоголики – самые настоящие. Охоте они предпочитали животноводство, и причиной конфликтов между камба и масаи всегда был угнанный скот, а не охотничьи угодья.

Камба ненавидели масаи, считая их зажравшимися позерами и любимчиками колониальных властей; женщин презирали за неверность, а мужчин – за абсолютное неумение охотиться, ввиду того что глаза их поражены дурной болезнью, разносимой мухами, а скверные копья ломаются после первого же броска; главным же образом презирали за показное бесстрашие, проявляющееся лишь под воздействием алкоголя и наркотиков.

В отличие от масаи, чьей излюбленной тактикой на поле боя была массовая истерия, подогретая расширителями сознания, мужчины камба знали толк в войне и, если приходилось сражаться, делали это грамотно и отважно. Сейчас, однако, большая их часть жила за чертой бедности: охотникам, на которых они всегда полагались, было просто негде охотиться. К выпивке они подходили как к войне, то есть со знанием дела. Правила потребления алкоголя жестко регламентировал племенной закон. Пьяницами становились немногие, и наказание за хмельную безответственность было суровым. Мясо служило краеугольным камнем рациона, и браконьеры пользовались не меньшей популярностью, чем британские контрабандисты, снабжавшие Америку спиртным во время «сухого закона».

Когда я охотился здесь много лет назад, дела обстояли гораздо лучше. Камба оказывали всестороннюю поддержку британским колониальным властям, и даже юные хулиганы были настроены лояльно, несмотря на низкий уровень жизни. К движению мау-мау в целом относились с презрением, потому что его организаторами были кикуйю, чьи кровавые клятвы и обряды вызывали у камба тошноту. Исключения, однако, имели место. В своде инструкций для практикующего егеря указаний на этот счет не было. Джи-Си советовал руководствоваться здравым смыслом и утверждал, что проблемы с местными бывают только у полных отморозков. Испытывая известные сомнения относительно своей принадлежности к классу последних, я старался как можно чаще руководствоваться здравым смыслом. Мои многолетние попытки породниться с племенем камба наконец дали результат: пала последняя преграда, и я был принят в семью. Альянсы между племенами испокон веков заключались именно этим способом.

Я знал, что теперь, после дождя, дело пойдет веселее. Когда есть мясо, люди с уверенностью смотрят в завтрашний день. Мясо дает мужчине силу, в это верят даже старики. Из всех стариков в нашем лагере, пожалуй, только Чаро был импотентом, да и то не факт. Теоретически я мог бы осведомиться у Нгуи, который знал наверняка, но Чаро был моим другом, и подобные расспросы исключались. Известно, что среднестатистический мужчина племени камба, регулярно питающийся мясом, сохраняет половую активность до семидесяти пяти лет. И это не предел, многое зависит от сортов мяса. В последнее время я постоянно об этом думаю, сам не знаю почему. Похоже, все началось с того дня, когда мы подстрелили конгони и впервые увидели следы исполинского льва.

– Как насчет того, чтобы добыть немного мяса, мисс Мэри?

– Нам нужно мясо?

– О да.

– О чем ты думал?

– О племени камба. И о мясе.

– О тех бандитах?

– Нет, отвлеченно.

– Ну и слава богу. И что же ты надумал?

– Что надо добыть мяса.

– Хорошо, пойдем за мясом.

– Для прогулки самое подходящее время.

– Обожаю прогулки! Как вернемся, приму ванну, переоденусь и сяду у костра.

Импала оказались на привычном месте, возле переправы, и Мэри подстрелила старого однорогого быка, пасшегося на отшибе. Бык был крепок и жирен, и совесть моя была спокойна: он не представлял ценности для охотоведческого хозяйства, да и как производитель не годился, ибо стадо его изгнало. Мэри уложила быка красивым выстрелом под лопатку, как и намеревалась, – к вящей гордости Чаро, успевшего халяльно перерезать зверю горло. На данный момент все сходились во мнении, что точность стрельбы мисс Мэри всецело находится в руках Божьих, а поскольку боги у нас были разные, Чаро отнесся к удачному выстрелу как к своей личной заслуге. И я, и Отец, и Джи-Си уже имели счастье наблюдать, как Мэри на голубом глазу кладет пули в цель с нечеловеческой точностью; теперь и Чаро выпал случай лицезреть божественное чудо.

– Мемсаиб пига мзури сана! – уважительно сказал он.

– Мзури, мзури, – согласился Нгуи.

– Спасибо! – просияла Мэри. – Видишь, третий подряд, – обратилась она ко мне. – Теперь я верю в свои силы! Интересно все же работает человеческий ум.

Я задумался о том, как работает человеческий ум, и забыл ответить.

– Понятно, что убивать грех, – продолжала она. – Однако добывать мясо для людей – это ведь доброе дело? Странно, что мясо играет в нашей жизни такую важную роль.

– Так было всегда. Мясо – одна из древнейших и важнейших вещей. Сейчас по всей Африке население страдает от нехватки дичи. А если бы все охотились, как голландцы в ЮАР, то вообще