Свадебные люди - Элисон Эспач

что понял: со взрослыми в его жизни что-то глубоко не так. Фиби помнит, как в детстве чувствовала то же самое, глядя, как отец провожает женщину до двери после ужина. Никогда не предлагает остаться. После её матери никого не впускает в свою жизнь. Он прощался с женщиной, кем бы она ни была, а Фиби чувствовала, что он совершает ошибку; чувствовала, что иногда ничего не делать — самая большая ошибка из всех.

Но Оливер всего лишь показывает на портрет обнажённой матери Лайлы.

— Это вы? — спрашивает он Патришу.

— Я, — говорит Патриша.

А взрывается Джус — прямо на стол. Повсюду красная рвота.

— Боже мой, — говорит Марла, прижав ладонь ко лбу.

Марла смотрит на Фиби.

— Простите, я просто не могу, — говорит Марла и впервые с приезда мужа берёт его за руку. — Меня саму рвёт от рвоты.

Фиби обнимает Джус за плечи, словно укрывая крылом, и та молча идёт с ней до самого лифта.

— Мне так жаль, — говорит Джус.

— Знаю, — говорит Фиби.

— То есть мне так грустно.

— Знаю.

— Я скучаю по маме.

— Знаю.

— Хочу, чтобы она была здесь.

— Знаю.

Фиби чувствует, что ничем не может помочь. Наверное, матери часто это чувствуют. Бессилие прилагается. Поэтому она делает что может: приводит Джус в номер, где та живёт с Гэри. Но у двери Джус начинает плакать.

— Я не хочу в папин номер, — говорит Джус, и кажется, вот-вот начнёт задыхаться. Как чуть не случилось тогда на причале. — Я просто хочу к маме.

Плач Джус отзывается у Фиби в самой глубине сердца — как её собственный.

— Пойдём ко мне, — предлагает Фиби.

В номере Фиби приносит ей стакан воды. Снимает с неё золотые туфли. Укрывает одеялом. Садится на край кровати и думает: чёрт возьми, я была бы хорошей матерью. И гладит Джус по волосам.

— Мне очень жаль, что твоей мамы больше нет, — говорит Фиби. — Но это не значит, что ты одна.

Джус плачет, сворачивается калачиком, натягивает одеяло до подбородка. Фиби надеется, что Лайла освоится в роли матери. Надеется, что станет хотя бы чем-то вроде сводной сестры. Что они сблизятся за дурацкими фильмами и печеньем по ночам.

— У тебя всё будет хорошо, — говорит Фиби. — Знаю, сейчас ты не веришь. Но будет.

— Но откуда ты знаешь?

— Потому что у меня тоже не было мамы, — говорит она. — И со мной всё хорошо.

— С тобой всё хорошо?

— Со мной всё хорошо, — говорит Фиби, и чувствует, что это правда. Со мной всё хорошо. Я жива. Я здесь.

Когда Джус засыпает, Фиби смотрит в телефон. Три пропущенных от мужа. Он потерял над собой контроль, думает она. Начинает слушать первое сообщение, но тут стучат в дверь.

— Я не мог просто сидеть и смотреть фейерверк, — говорит Гэри. — Джус в порядке?

— Теперь в порядке, — успокаивает его Фиби.

— То есть понятно, что не в порядке, — говорит Гэри.

— Ей тяжело.

Он садится на маленький диван.

— Я всё думал, что в какой-то момент ей станет легче. Что за время помолвки всё, может быть, встанет на свои места. Думал, если я снова женюсь, нам будет лучше.

За окном грохочет фейерверк, но Джус даже не шевелится.

— Похоже, она здорово напилась, — говорит Гэри.

Они смотрят на зелёные, красные и синие вспышки в небе.

— Джим был прав, — говорит Фиби. — На фейерверк не опоздаешь.

— Джим часто бывает прав. — Он вздыхает. — Жизнь никогда не бывает такой, какой ты её представлял, да?

— Нет, — говорит она. — Эта неделя была очень неожиданной.

Он смотрит на неё.

— Вас я уж точно не ожидал встретить.

— А я — никого из вас. Ничего этого.

— Фиби, — говорит Гэри, словно собирается вернуться к их прежнему разговору. — По-моему, я совершаю ужасную ошибку.

Но тут в дверь снова стучат. Она слышит, как муж очень громко спрашивает:

— Фиби, ты там?

Глава 20

— Мэтт, — говорит Фиби, открыв дверь.

— Фиби, — говорит Мэтт.

Её муж здесь. Потому что, если быть до конца честной с собой, он всё ещё её муж. Увидев его, она думает: о, мой муж приехал. Он выглядит как всегда. Стоит в коридоре так, как стоял во всех коридорах, где она когда-либо его видела.

— Здравствуйте, — говорит Гэри. — Я Гэри.

Мэтт, наверное, совершенно растерян: видит её здесь, за её спиной незнакомый мужчина, в её кровати девочка.

— Я муж Фиби, — говорит Мэтт.

Она ждёт, что Мэтт поправится, но он не поправляется. Она не может понять, кто рядом с кем выглядит странно: Мэтт рядом с Гэри или Гэри рядом с Мэттом.

— Приятно познакомиться, — говорит Гэри. Смотрит на Фиби, словно пытается что-то передать взглядом, но она не может уловить. Из-за присутствия мужа в ней что-то замкнуло. — Ну, мне пора отнести дочь к ней в номер.

Они молча смотрят, как Гэри поднимает Джус с кровати и выносит за дверь.

Когда они остаются одни, Мэтт спрашивает:

— Кто эти люди?

Но Фиби не отвечает. Она не станет объяснять ему, кто такие свадебные люди. Они её, не его.

— Ты мой муж? — спрашивает она.

— Иногда я всё ещё так себя чувствую.

Мэтт садится на кровать.

— Стой, — говорит Фиби. — Не садись на кровать.

— Прости, — говорит он.

Фиби хочется защитить свою территорию. Ей не нравится видеть его под балдахином. Это её номер. Её отель.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Я звонил тебе миллион раз, Фиби, — говорит он. Стоит перед балконной дверью и отвечает, уткнувшись в ладони. — Прости, что вот так явился. Правда, прости. Знаю, это, наверное, выглядит безумием. Но пойми: я несколько дней действительно сходил с ума. Думал, ты, может быть, умерла.

— Я не умерла, — говорит Фиби.

— Вижу.

Он подходит к ней, словно хочет обнять, но боится.

— Ты просто исчезла, Фиби, — говорит он. — В первый день семестра. Ты бы никогда так не поступила.

— Ты уже не знаешь, как бы я поступила, а как нет, — говорит Фиби.

— Я знаю, что ты не сорвалась бы просто так, без крайней необходимости. Мы все извелись от тревоги. Думали, с тобой случилось что-то ужасное. Как с Ларри.

Ларри был преподавателем, который перестал приходить на занятия, никому не написав. Когда его нашли, оказалось, что его уже несколько дней рвёт.

— Ты думал, у меня инсульт? — спрашивает она.

— В голову лезло только самое плохое.

Когда он пришёл проверить, дома её не было, но все вещи оставались на месте — никаких признаков настоящего отъезда.

— А потом я не мог найти Гарри, — говорит он. — Ты