В перспективе - Элизабет Джейн Говард

Он мягко улыбнулся ей.

– В нашем с вами случае оно не играет роли вообще.

Она ощутила, как кровь бросилась ей в лицо: так вот почему несколько минут назад он сказал, что ей жарко.

– Так или иначе никаких тайных невзгод у меня нет.

В этот момент появилась ее мать – увидела их, направилась к ним прямиком, стала звать, кричать, потом заговорила еще издалека, помахивая ракеткой у своих по-детски стройных коленей.

– …Как же чудесно видеть вас! Откуда же вы взялись? У Джорджа найдется лишняя пара фланелевых брюк. Тони, растяпа ты такая, почему не пришла сообщить мне?

Она подошла к ним. Карран, стоя рядом, принялся объяснять, что проводил выходные с Леггаттами, узнал, что они здесь почти рядом, и уговорил их подбросить его сюда на день – никак не мог устоять перед искушением повидаться с ними – и теперь надеялся, что его приезд ничего не испортил.

– Да это же просто чудо! Элджи подвернул ногу, нам отчаянно недостает по-настоящему надежного партнера. Вы непременно должны остаться на ужин. Джордж вас отвезет. Не далее как в Робертсбридж, да? К Эдмунду Леггатту, правильно? Я встречалась с ней где-то на вечеринке, но ничегошеньки о ней не помню, кроме того, что у нее безумно красивый супруг, которого она зловредно держала дома взаперти с малярией. Он и вправду безумно красив? Но вы, разумеется, не знаете – в таких делах от мужчин никакого толку. Зайдите в дом, поищем вам одежду для тенниса. Ты ведь не хочешь играть – да, Тони? Она решила навсегда бросить теннис – такое взрослое решение!

Его увлекли в дом, а она осталась одна со своей клубникой, и приливом – бурным, нарастающим, стремительным – смело ее покой.

* * *

Он остался на ужин и обаятельно беседовал с ее отцом. После ужина Араминта настояла, чтобы все приняли участие в танцах, и, конечно, они танцевали, и он танцевал с Араминтой (Джордж Уоррендер заявил, что вообще-то предпочитает следить за граммофоном).

Когда уже гораздо позже вечером он подошел к ней и пригласил потанцевать под пластинку, под которую они танцевали раньше, ее окатило безумной радостью, и, несмотря на то что в окружении других людей она почти не говорила с ним, весь вечер она была счастлива.

Спустя минуту он произнес:

– Вот что я вам скажу.

Она подняла голову.

– Грустной вы уже не выглядите.

Она весело отозвалась:

– А я и не грущу, нисколько.

Но после этой пластинки Араминта заявила, что Джордж должен отвезти его домой.

– И я поеду с вами, милый Джордж, – чтобы скрасить одинокое возвращение.

Как обычно, Джордж засмеялся, но выглядел гораздо жизнерадостнее, чем когда менял пластинки.

Прощаясь с ней, Карран коснулся ее руки и сказал:

– Это вас я приезжал проведать. У вас глаза, как звезды на ночном небе. Это к вам я приезжал.

Затем обоих захлестнула волна общих прощаний, распад компании и завершение вечера.

Итак – точка невозврата: последний миг перед тем, как приближающаяся далекая фигура становится узнаваемой и может быть опознана, видит она и видят ее; перед тем как повернуть обратно уже не выйдет, и им суждена встреча, страдания, или радость, или подчеркнуто взаимное равнодушие. Он приехал проведать ее, и в момент их расставания в полной народу комнате они встретились.

Ночью она проснулась, и вся ее жизнь, казалось, сосредоточилась в моменте пробуждения, а весь смысл ее существования – в ее глубокой и бесповоротной влюбленности.

5

Две недели спустя его пригласили погостить у них десять дней. Он приехал вместе с остальными в пятницу; она услышала шум прибытия и еще почти час после этого не могла заставить себя сойти вниз: радость от осознания, что он в доме, была так велика, что она опасалась не суметь встретить его спокойно. Боязнь, что кто-нибудь, особенно ее мать, догадается обо всем или хоть о чем-нибудь, наполняла ее тошнотворным ужасом, и она терялась в догадках, поймет ли он ее потребность в абсолютной секретности. Этого она не знала.

Когда она вошла в гостиную, он вел себя безукоризненно небрежно, настолько, что поначалу, казалось, даже не замечал ее, и маятник ее тревожности качнулся в сторону этого равнодушия, но позднее, пока она пила херес и слушала спор о том, на каких кортах лучше играть – на твердых или травяных, он вдруг очутился рядом с ней и пробормотал:

– Меня не покидает любопытное ощущение, что завтра моя очередь подвернуть щиколотку, так что я буду в состоянии передвигаться исключительно верхом на лошади.

Так и состоялась их вторая верховая прогулка.

Они уехали на целый день, договорившись, что возьмут с собой сэндвичи. Араминта, поначалу раздраженная злополучным происшествием со щиколоткой Каррана, была не заинтересована менять ради него планы, и, когда Антония предложила свозить его на экскурсию в знаменитый Большой лес Баттла, ее мать сразу же согласилась – так, как обычно делала, когда даже не слушала, о чем ей говорят.

Едва они отъехали на несколько сотен ярдов от дома по дорожке между живыми изгородями, Карран спешился и размотал длинный эластичный бинт со своей щиколотки.

– Напомните, чтобы я потом снова забинтовал ее, – попросил он и запихал бинт в карман старого редингота.

– С вами в самом деле все в порядке?

Даже сейчас ей верилось в это с трудом – так убедительно он вел себя раньше утром: таким казался смелым, расстроенным и явно травмированным. Но он издал странный беглый смешок, который в его отсутствие она не могла вспомнить в точности, и отозвался:

– Вся эта история была сплошным притворством. Неужели я провел даже вас? Должно быть, я превзошел самого себя.

– Наверное, меня легко обмануть. По крайней мере, я вам сочувствовала.

– Да будет благословенно ваше нежное сердечко. Ну, а теперь расскажите мне про этот ваш лес.

– Он называется Большой лес Баттла. Правда, он уже не такой большой, каким был когда-то, но в нем до сих пор можно заблудиться.

– А вам случалось когда-нибудь заплутать в нем?

– О, нет! Наверное, для этого надо идти пешком и быть очень глупым. Я просто иногда езжу там верхом.

– Как думаете, эта местность подойдет для школы верховой езды?

Не ответив, она живо спросила:

– А вы правда собираетесь ее основать?

– Если да, вы мне правда поможете?

– О, я бы с радостью! Но я думала, вы собираетесь открыть свою школу в Лондоне.

– Такой выбор места очевиден. Увы, денег там несколько больше.

– Не люблю Лондон, – сказала она, вдруг вспомнив свою неприязнь к нему.

– Значит, Лондон отпадает. А выбор местности –