Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

Ознакомительный фрагментподал голос со своей бамбуковой кровати. В руках он держал блокнот, а на исхудавшем лице сияла широкая улыбка.

– Ба, где ты это нашел? – Чанг потянулась к своим рисункам, изображающим человеческое тело. Биология была ее любимым предметом. Девушке всегда хотелось стать врачом.

– Да мама искала бумагу, которую можно сдать в макулатуру…

– Увидев этот блокнот, отец заявил, что твои рисунки нужно вставить в рамочки и повесить на стенку. – Мать поставила на бамбуковый поднос дымящиеся плошки с рисом и шпинатом.

Чанг поглядела на высушенные кокосовые листья, из которых были сделаны стены хижины. Ее рисунки куда лучше смотрелись бы на стене кирпичного дома – того, который родителям пришлось продать, чтобы погасить часть долгов.

– Сегодня заходил господин Ань. Это от него. – Отец протянул Чанг стопку бумаги с заданиями вроде тех, что сдают для поступления в колледж на tú tài, бакалавра. Девушка кивнула, почувствовав благодарность к своему бывшему учителю. Как и ее родители, тот считал, что Чанг с сестрой могут успешно сдать экзамены.

– Мы позанимаемся вечером, ба.

Чанг углубилась в задания. У большинства учеников были репетиторы. Сестрам приходилось стараться, чтобы сравняться с остальными, но к тому времени, когда можно было наконец зажечь кокосовые масляные лампы и усесться на кровать позаниматься, у девушек уже совсем не оставалось сил.

Старшая сестра проверила повязки у отца на ногах. Эта война так жестока: пощадила папу, пока тот был солдатом, но нашла позднее, на городском рынке, когда он покупал семена перед посевной. Прямо перед ним разорвалась мина, убив десятки людей. Куски шрапнели засели у отца глубоко в ногах, и ему требовалось несколько операций. Медицинское обслуживание для ветеранов было бесплатным, но, поскольку ба оказался прикован к постели, жалованье за несколько месяцев, предоставленное ему АРВ после демобилизации, оказалось крупинкой соли в океане их долгов. А пенсии у него и вовсе не было.

* * *

Вернувшись на поле, Кюинь вонзила в землю мотыгу и заявила:

– Хочу поехать в Сайгон. Хочу жить как Хан.

Чанг отшвырнула в борозду пучок травы.

– Не уверена, что это хорошая идея. – Она чувствовала, что лучшая подруга изменилась: в ней появилось нечто загадочное.

– Значит, ты предпочтешь остаться тут и сгнить на рисовом поле? – Не дождавшись ответа сестры, Кюинь бросила мотыгу. – Эти гнусные кредиторы, ти хай, угрожали нам насилием. И вдобавок они подают на родителей в суд. А судьи, я слышала, скорее всего, распорядятся выплатить задним числом проценты по займу вплоть до прошлого года. И если мы не сможем заплатить, родителей упекут в тюрьму!

Глаза Чанг жгли слезы. Несколько месяцев назад она предложила родителям собрать вещички и сбежать, как сделал их должник, но оба лишь покачали головами. Они были буддистами и не собирались прибегать к обману. К тому же куда им идти и как выживать на новом месте?

– Я тебя слышу, – сказала она младшей сестре, – но не хочу становиться шлюхой.

– Ну да, ты боишься, что тебя назовут американской подстилкой, а сама плачешь, когда кредиторы орут на родителей… Мне все равно, что ты там решила, а я поеду.

Чанг посмотрела на сестру. Ноги вязли в илистой почве, по лицу струился пот.

– Я старший ребенок в семье, – вздохнула она, – и это моя обязанность помогать ба и ма. Так что поеду я, а ты оставайся.

– Если в большой город поедет только одна из нас, то это должна быть я. – Кюинь в сердцах пнула свою мотыгу. – Это ведь я не могу дождаться, когда уберусь отсюда.

– Я не могу отпустить тебя одну. Сайгон – город опасный.

– Думаешь, здесь безопасно? – Кюинь показала в ту сторону, откуда доносились отзвуки выстрелов. – Мы сможем пережить войну, если отправимся в Сайгон, ти хай. Там столько американцев, что вьетконговцы не посмеют туда сунуться. Поехали вместе!

– Но мы не можем бросить ба и ма… – Чанг словно спорила сама с собой, чувствуя, что пытается сделать немыслимый выбор.

– Разве взрослые люди не должны сами о себе заботиться? И не забывай, именно они втянули нас в эту неразбериху. – Кюинь подобрала мотыгу и так размашисто ударила ею в землю, что чуть не угодила в собственную ногу.

* * *

В тот же вечер Чанг стояла в саду Хан и затаив дыхание слушала истории о Сайгоне: о кинотеатрах, забитых богатыми модниками; широких бульварах, где снуют американские автомобили; виллах во французском стиле, которые обслуживают армии приехавших из деревень слуг, и о мужчинах-американцах.

– Те из них, что возвращаются с поля боя, совсем обессилены, – шептала Хан. – Достаточно их рассмешить, и тогда они набивают наши карманы долларами.

– Американские доллары. Как раз то, что нам нужно, – ухмыльнулась Кюинь, потирая ладони.

– А еще хорошо, что на работе мы не используем свои настоящие имена, – хихикнула Хан. – Я называю себя Май и говорю, что приехала из Камау.

– Вот здорово, – захлопала в ладоши Кюинь, – фальшивое имя, мне нравится!

– Имя нужно легкое для американцев, с ровными тонами, вроде Лан, Май, Хоа. Или можно взять американское – Сюзи, Тина…

– Звучит совсем неплохо, – признала Чанг. – Но чувствуешь ли ты себя в безопасности, когда находишься в Сайгоне?

– Шутишь, что ли? Сейчас там как раз безопаснее всего. Я живу возле военной авиабазы Таншоннят. Она отлично защищена, и любой вьетконговец в штаны напрудит, если окажется поблизости.

– Расскажи нам побольше про бар…

– Еда готова! – В открытом окне появилась голова матери Хан. – Чанг, Кюинь… поужинайте с нами.

– Спасибо, тетушка, но нам нужно домой, – с улыбкой ответила Чанг. С того места, где она стояла, виднелись красивый диван и радиоприемник. Когда ей тоже удастся купить своим родителям такие вещи?

– Погоди, – потянулась к руке Хан Кюинь, – я поеду с тобой в Сайгон. Когда ты уезжаешь?

– В пять утра послезавтра. С автобусной остановки. – Хан повернулась к Чанг: – Знаю, ты беспокоишься, но там десятки тысяч таких девушек, как я.

Чанг закусила губу. В «Поэме о Киеу», вступительный стих которой она вышила внутри шляпы, героиня жертвует своим счастьем ради родителей и младших детей семьи. Борьба Киеу и ее мужество были настолько поразительны, что множество людей, включая Чанг, выучили наизусть отрывки из 3254 четверостиший, посвященных жизни этой девушки. Есть ли у Чанг хотя бы половина отваги Киеу?

Мысль о Сайгоне захватила ее. Хотелось увидеть асфальтированные улицы и кинотеатры. Она возьмет новое имя, и никто ничего не узнает.

– Если работа не понравится, мы ведь сможем в любой момент уйти?

– Верно, – кивнула Хан.

Пока они с Кюинь шли домой, Чанг согласилась, что нужно рискнуть. Сердце у нее зачастило, когда они проходили дом Хиеу. Она заглянула через ограду

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---